Тайна старого замка

Если никто не оспорит мои права, я автоматически становлюсь единственной хозяйкой земли и могу строить. Пока никто не объявился.

– Сколько еще осталось времени?

– Почти три месяца и осталось, – вздохнула Ксения. – Но дело не только во времени.

– А в чем еще?

– Там кто-то есть.

– Что?

– Да, – Ксюша обреченно кивнула. – Там, в этих развалинах, что-то происходит. Кто-то там что-то делает.

– Я ничего не понимаю. Ты же сама говоришь: развалины. Чему там происходить? Может, там бомжи, или просто дети играют.

Или даже стая одичавших собак…

– Не знаю. Но странно как-то. Весь участок колючей проволокой обнесен, так что внутрь не попасть. Ворота новые, хотя говорят, что строительство уже лет пять как прекратилось.

– Какое строительство?

– Ну, развалин этих… – Наташа едва удержалась, чтобы не хмыкнуть: строительство развалин – это сильно! Однако она лишь сочувственно кивнула, и Ксюха продолжила свою печальную повесть: – Я, вернее, мой управляющий, навел, конечно, справки. Там какой-то безумец лет двадцать назад решил построить себе дворец.

Начал, потом почему-то бросил… То ли уехал, то ли умер…

– То ли сидит… – предположила Наталья.

– Может быть, – не стала отрицать Ксения. – А может быть, просто деньги кончились. В общем, узнать наверняка не удалось. Мы поехали к местному мэру, думали, у него все проясним. В конечном итоге, это его предшественник выделял участок, значит, в администрации должны быть какие-нибудь документы. Но там тоже неразбериха – тот, предыдущий мэр, недавно внезапно умер.

Выборы нынешнего прошли, когда я землю уже купила. Мне говорят: никаких документов нет, все утеряно прошлой администрацией. Разве такое возможно?

Наталья задумалась.

– Вряд ли, конечно, но с другой стороны… Вот представь себе такую ситуацию: долгие годы в музее Дэвиса при престижном женском колледже Массачусетса хранилась картина французского урбаниста Фернана Леже «Мать и дитя». В 2007 году эту работу отвезли в специальном ящике на выставку в штат Оклахома, а в музее Дэвиса в это же самое время начался ремонт.

Когда картина вернулась в Массачусетс, ее оставили в ящике до конца ремонта. И прикинь, этот ящик не могут найти до сих пор. Причем кража практически исключается.

– Знаешь, – гордо вскинула голову Ксюша, – картина – все-таки не миллионный контракт на землю.

– Стоимость работ Леже тоже не центами исчисляется, – заметила Наталья. – В 2008 году зафиксирована рекордная цена на одно из его полотен. Почти сорок миллионов долларов.