Птицы

Порой они понимали друг друга с полуслова, часто тренировались вместе. Молодой человек даже показал нож, который передал на сохранение брат; Эфре он понравился – он разглядывал его долго, в конце похвалив работу мастера. В палате с ними жили ещё двое: мужичок-работяга лет тридцати и молодой парнишка лет семнадцати; оба они были из селения Латрия, он раньше видел их, но не знал имён. Бывало, что Эфра иногда куда-то уходил по ночам, причём делал это тихо – так, что никто не просыпался, но иногда Латрий не спал и невольно слышал.

– Что ты думаешь о начальнике, Долофоносе? – спросил как-то Латрий Эфру после тренировки на том же поле.

– Жестокосердечный, не знающий милосердия, сострадания, доброты человек, – отчеканил Эфра, заматывая пораненную руку. Он говорил твёрдо, ударяя на каждое слово, что немного поразило собеседника.

– Сегодня он сказал мне, что ни разу не видел меня во время боя.

Эфра помолчал, смотря в землю, потом резко поднял глаза на друга.

– Тогда стоит тренироваться, где и все.

– А ты?

– Я – нет.

– Почему? Он тебе… ничего не говорил?

– Ничего.

Они помолчали несколько минут. Потом пошли обратно в лагерь, потому что уже вечерело; солнце разливалось красно-оранжевым светом средь облаков, освещая двух путников со спины. Трава подгибалась под шествием их тяжёлых ног в амуниции.

– А что ты собираешься делать, когда всё это закончится? – поинтересовался вдруг Эфра.

– Я… – Латрий смутился и покраснел, – сделаю предложение одной девушке, я тебе говорил. Надеюсь, она примет. Я бы хотел завести семью с ней, обжиться, может, переехать в село побольше. Если нет… то отправлюсь в столицу на заработки, мой брат как раз едет туда сейчас. А ты?

– Не знаю, – честно пожал плечами парень, – пока надо закончить дела. Дальше будет дальше.

– Да, конечно, у тебя замечательные навыки!

– Убийцы, – усмехнулся Эфра.

– Но ведь их можно переложить и на хорошие дела.

Молодой человек ничего не ответил. Дальше они шли молча, каждый думая о своём. Такое случалось чаще всего.

Одной ночью Латрий не мог заснуть: он чувствовал голод из-за ненасыщающей еды, в животе дико бурлило. Есть было нечего. Он пытался отвлечься, начал вспоминать о доме.