Птицы

– Ты владеешь мечом? – задумчиво спросила Вигония.

– Да, это всегда пригодится. Только ты, пожалуйста, никому не говори.

– И кто побеждает? – иронично улыбнувшись, поинтересовалась девушка.

– Да когда как, – пожал он плечами, – мы уж давно боремся, изучили друг друга. То он победит, то я.

– Можно будет как-нибудь поприсутствовать?

– Я не знаю, – потупился Латрий, – наверное; надо у хозяина спрашивать.

Вигония увидела за полуоткрытой дверью дворецкого; Латрий видеть его не мог, так как стоял спиной.

– Ладно, мне пора, Палеос скоро проснётся, – и, не дождавшись ответа, быстрым шагом пошла на кухню.

– Кофе и фрукты, господин, – сказала она, зайдя в комнату. С прошлого раза ей стало ещё более неловко появляться в этой комнате, но с другой стороны – она стала чувствовать себя чуть более уверенно, чем в первые дни.

Палеос лежал, глядя в окно, спиной к вошедшей. Он не шевельнулся, лишь спустя какое-то время сказал:

– Можешь подойти ко мне? – Вигония неуверенно подошла, а старик с трудом перевернулся, кряхтя.

– Да, господин. Что почитать? – она взяла книгу, на которую он указал пальцем с длинным ногтём, открыла её и начала читать – небыстро, по слогам, однако он не упрекал её, задумавшись о своём и не отводя от неё взгляда, от чего девушке было неловко.

– А как дела с платьем? – внезапно прервал он её.

– Моя мама скоро сошьёт. К следующей неделе будет, господин, как вы и сказали.

Он прикоснулся к её руке.

– Достаточно. Подай мне кофий, – потом, отхлёбывая напиток, он спросил: – Кто учил тебя читать?

– Дядя, господин. Брат мамы. Он много путешествовал, общался с учёными людьми, умел читать. Иногда учил меня. Но уже лет с десять мы его не видели.

– Расскажи подробнее о твоей семье, – негромко попросил Палеос.

– Были бабушка с дедушкой, но они умерли ещё до моего рождения, заболели чем-то. Остались мама с её братом. Дядя не хотел жить в глуши, поэтому ходил по разным городам.

– А отец?

– А его убили, когда мне было года два. Подстрелили на охоте, как рассказывала мама. Но я его не очень помню, а она не любит о нём говорить. Иногда рассказывала – и то нелестно: не любил… – она помрачнела и нахмурилась, смотря в пол.

– А жених есть у тебя?

– Нет, господин, – покраснела она.