Подданный Бризании

Когда в парткоме спрашивают про детей, это пахнет настолько серьезными делами, что можно растеряться. Я и растерялся. Я побледнел и беспомощно развел руками, будто был злостным алиментщиком, и вот меня взяли зa хобот.

– Растут… – сказал я.

Черемухин в это время внимательно изучал мой внешний вид. Вплоть до ботинок. Мне совсем стало плохо, потому что ботинки были, как всегда, нечищенными.

A они продолжали меня пытать по разным вопросам. Включая идеологические. Нa идеологические вопросы я отвечал правильно. Про диссертацию сказал, что она не совсем клеится.

Черемухин вопросительно поднял брови. Ему это было непонятно.

Поговорили мы с полчаса, и они меня отпустили. Уходя, я оглянулся и спросил:

– A собственно, по какому вопросу вы меня вызывали?

– Дa так… – сказал парторг, отечески улыбаясь.

Когда я вернулся на кафедру, там уже на каждом углу говорили, что меня посылают в Африку. Слухи передаются со скоростью света. Это установили еще до Максвелла.

И действительно, меня, как это ни парадоксально, стали посылать в Африку.

Посылали меня долго, месяцев шесть. Политехнический институт в Бризании в это время бездействовал. Так я понимаю.

Меня приглашали, я заполнял анкеты, отвечал на вопросы, учился искать на карте Бризанию и повышал идейный уровень. Он у меня был низковат.

Через шесть месяцев я научился правильно находить Бризанию на карте. Она помещалась в центре Африки и занимала площадь, которую можно было накрыть двухкопеечной монеткой.

Нa кафедре мнения относительно моей командировки разделились.

Гена говорил, что я оттуда привезу автомобиль, a Рыбаков утверждал, что меня съедят каннибалы. Ни то, ни другое меня не устраивало. Я представил себе, как буду тащить из самой середки Африки, через джунгли и саванны, этот несчастный автомобиль, и мне стало плохо. Пускай уж лучше меня съедят.

Благодаря всей этой канители я стал читать газеты. Про Бризанию писали мало. Все больше ссылаясь на агентство Рейтер. В Бризании была демократическая республика. Во главе республики стоял император.

Таким образом, это была монархическая республика. Она шла к социализму, только своим путем.

Я все еще слабо верил, что попаду туда. Это событие казалось не более вероятным, чем появление пришельцев. Всегда в последний момент что-то должно помешать. Землетрясение какое-нибудь или происки реакции. Или вдруг выяснится, что никакой Бризании нет, a это просто очередная утка агентства Рейтер.

Чтобы не волновать жену, я ей ничего не говорил.