Русалии

Выяснилось, что он давно тихо пил. Марина, экономка Бонье, рассказала, что он частенько, запершись у себя в комнате, набирался до невменяемого состояния. В день своей смерти он был сильно пьян. И ещё она сказала, что Игорь Иванович был уверен в том, что наследство Бонье достанется ему, якобы сам француз ему это обещал, и не раз. Это подтверждали и Серж с Анатолем. Игорь Иванович нередко, по-соседски, заходил к ним поболтать. По их словам он, после смерти Бонье, был очень уверен в себе, самодоволен, и даже спесив, и несколько раз обмолвился, что как только вступит в права, то заведёт в доме «человеческие» русские порядки, и как будто даже женится.

На днях с ним связался адвокат Владимира Бонье – Игорь Иванович не получал ни копейки. Дениска встретил в местном магазине довольную Марину, она вещала, окружившим её односельчанам:

– Конечно, он оставил денежки и всё добро своему брошенному ребёночку, а не этому бесстыжему трутню!

– А и поделом! – поддержала толпа.

– Деткам должно всё оставаться!

– Хоть француз, но христианин же! У них, видать, тоже по божеским законам жить положено…

Значит всё имущество и немалые, по слухам, деньги, получала брошенная Бонье в младенчестве дочь, живущая, и снова по слухам, в Гренобле.

Игорь Иванович остался без средств, надежд и без невесты. Он оценил свои перспективы на жизнь, выпил бутылку коньяка и повесился во дворе так и не доставшегося ему дома.

К такому выводу пришло следствие.

Смерть самого Бонье посчитали естественной.

У него было больное сердце, что подтверждала и медицинская карта, и аптечка, и его близкие, обращавшие внимание на то, как при разговоре он то и дело поглаживает левую сторону груди. Но при этом он вёл отнюдь не здоровый образ жизни – алкоголь; как выяснилось ещё и кокаин; пачка Gitanes в день и продажные женщины. В объятиях сразу двух таких жриц любви, судя по всему, Владимир Сергеевич Бонье и окончил свой земной путь.

– Какое, ты сказал, он пил вино? – уточнил Макс у Марченко.

– Бургундское какого-то особенного года… Мушкетёр хренов! – зло фыркнул Дениска.

– Красное?

– Ага. Мне, чтоб купить такое, надо последние портки в ломбарде заложить! Там ещё была бутылка белого, дешёвого, но он его, вроде, не пил. Блядей поил, наверное…

Макс не разбирался в высокой кухне, но в детстве и юности много где бывал со своим заслуженным дедом, и помнил, что к морепродуктам подают только белое вино.