Шелест ветра перемен

Приятели медленно плыли там, где было дно, они часто останавливались и Ждан пояснял, как лучше грести руками, как помогать продвижению ногами, как вдыхать и выдыхать, как быть, когда устаёшь и, что делать, когда вода захлёстывает, норовит наполнить рот, а то и того хуже нос. Светозар с азартом учился. Они не заметили, что изрядно удалились от остальных. Их не только не видно, а и не слышно за последним совсем не крутым поворотом. Только птичьи голоса вокруг, да редкие всплески в воде и зарослях камыша и рогоза.

Но друзей это не остановило, они продолжали потихоньку плыть.

Юное и гибкое, лёгкое в воде тело усваивало подсказанные навыки быстро. Светозар уже смело плыл и даже там, где ноги не касались дна. С каждым взмахом юноша чувствовал себя уверенней, а его движения становились чётче, резче и быстрее.

Левый берег – невысокая луговина, а правый сперва низкий, заливаемый по весне, с редкими ивами, стволы, которых, словно желая посмотреть на своё отражение в реке, наклонились к ней. Узкая низина упирается в обрывистый склон оврага.

Светозар и Ждан обогнули одну из ив, что тянулась над поверхностью почти на два аршина, а потом круто поворачивала к небу. И тут они вынуждены были остановиться и затихнуть. В десятке саженей перед ними у полузатопленной старой ивы, что росла над водой, купалась дева.

– Поворотимся, – шепнул другу Ждан.

– Не, сплаваем, – Светозар кивнул в сторону купальщицы, не отрывая от неё глаз.

Распущенные тёмные волосы девушки закрывали плечи, спускались под воду.

Сквозь мокрые пряди белело обнажённое тело c лёгким зеленоватым оттенком, видимо тень от листвы густых ивовых ветвей. Она будто с кем-то говорила, но слов, конечно не слышно, далековато, лишь какой-то слабый писк.

Ждан не хотел туда плыть. С большим трудом давалось ему отвлечься от воспоминаний о Благуше, от тяги и тоске по любимой жене, ведь каждая встретившаяся молодица будила вновь и вновь мужскую силу, которая мучила его, потому как любая другая всегда чужая ему и только люба родная Благушенька.

Да ещё одолевает томление, что и не знает куда деться, а потом уныние и всё вокруг печалит, раздражает. А разве можно так жить? Вот и бежал Ждан искуса, лихо в себе гасил.

Не хотел Ждан пускать к ней Светозара, а вот почему объяснить ни себе, ни ему не мог. Но наперекор своему чутью настаивать не стал, мол, если невтерпёж, пусть юнец потешиться, а сам, чтоб не мешать им решил выйти на берег и переждать в ракитнике.