Шелест ветра перемен

Они качались и пролетали годы, их совместная жизнь, порой нелёгкая, но всегда наполненная нежностью и заботой.

Качание продолжалось долго, слабое весеннее тепло пошло на убыль, солнце опустилось за густо росшие стволы и лишь крохотные лучики просачивались сквозь них.

Не удалось покачаться ни Гроздане с Собимыслом, ни Желане с Жданом. Только для них праздник не очень сладок, хотя и пили мёд. А дети довольны и веселы, рад за них и Дюжен и гости, которые ради них и пришли. Сыновья старика хоть и утомились, зато навеселились и на прощанье соседей благодарили искренно.

На прощанье Дюжен промолвил:

– Порадовались сами, порадовали предков, кои незримы с нами. Ярило почивать спускается и нам пришла пора угомониться, – и прибавил, обращаясь к гостям. – Спаси вас боги добрые люди. Помощь нам от вас велика, – и поклонился соседям в ноги. Младшие родственники последовали его примеру.

Собимысл и вся семья в ответ с поклоном благодарили хозяев за гостеприимство и добрые слова.

Они договорились встретиться через десять дней, где ручей впадает в озеро на празднике хозяина водяных.

V

Верхогляд пошёл в ближайшее селение, туда иногда наведывался он с женой или братом, менял дары леса: осенью – грибы, орехи, дикий мёд, а зимой – шкуры и дрова.

В этот раз Верхогляд вернулся испуганный и рассказывал родным: «Рыскают дружинники, доселе тамо не хажившие. Селяне сказывали, печенеги Русь мучат, князь послал дружину воев собрать, тьмой[16 - тьма – в данном случае имеется в виду численное превосходство] спугнуть ворогов».

– А много их тамо, дружинников то, сынок, – Дюжен встревожился, он в растерянности нервно почёсывал седые космы на затылке и шмурыгал, тёр простуженный нос.

–У Микулиша во дворе узрел троих на конях, из избы вдовой бабки-знахарки выходил один, да возле торжища кружили двое, – старательно, с озабоченным видом, вспоминал Верхогляд.

– Эко, принесло их! – пробормотал старик.

– Ты муженёк любый погодь, в село не ходи, – ласково и задумчиво заговорила Гроздана, и гладила мужа по плечу и голове, шевелила и ерошила его светлые тонкие волосы, а он слушал и млел от ласки, которой жена его не баловала. – Заберут бить поганых и тамо ежели не ты, а они тебя одолеют и токмо вороны проведают, где лежат твои белы косточки. Мы с Желаной хворост да поделки отца и Ячменька отнесём на мену.