Шелест ветра перемен

Ждан привязал к спине соломенную куклу Марены[11 - Марена – богиня Смерти и Зимы], которую вязала и обряжала в старые одежды Благуша.

Зная о скудных запасах соседей, взяли с собой угощение: мёд, медовуху, овсяной кисель, большой кусок вареной козлятины, блины, даже Ягодка захватила торбочки с орешками и лесными сушёными ягодками.

Резво скользят лыжи по уже посеревшему, но ещё обильному снегу. Первым идёт Ждан, за ним отец, чуть поотстав Благуша, за ней Ягодка, а Мирослава замыкает. Сквозь конусы елей, разлапистые кроны сосен и переплетение голых ветвей мелькает ярко-голубое небо, проскальзывают лучи солнца, которое, несмотря на морозец уже здорово пригревает.

По дороге Мирослава разбрасывает ячмень, чтобы сороки, в которых превратились навьи[12 - навьи, навки – злые духи] поели зерно и не мешали празднику.

Вот и холм землянки.

– Заждались поди, соседушки, – кричит Собимысл и стучит в дверь.

Первыми выскочили дети. С визгом и криком бросились они к гостям.

– Хвораешь дедушка? – спросила Благуша.

– Зиму перемог, а весна зачалась тако ослабел.

Ягодка слышала от взрослых, что старик живёт в проголодь, делясь с внучатами и поспешно сняла меховые рукавицы, зачерпнула одной рукой орехи, а другой ягоды и подала старику.

– Ох, дитя, спаси боги тебя и твоих сродственников. Орешки щёлкать мне уж нечем, а ягодки пососу, авось сил и прибавится.

Показались заспанные физиономии сыновей, совсем не похожие на отца. Тот хоть и старый, лицо изборождено морщинами и обветрено, и весь седой – и волосы, и борода, и усы, и густые брови, даже из носа торчат седые волоски, но ещё на вид крепок, глаза уже слабее, чем прежде, но всё подмечают и зверя далеко заметят, натруженные руки по-прежнему мастеровые. Сыновья же напротив бледны, Верхогляд немного полноват, какой-то рыхлый, младший Тугомысл узкоплечий с впалой грудью.

– Здорово живёте соседушки, – приветствовала молодых Мирослава. – Хозяйки берите угощение, да на стол. А первый блин комам[13 - ком – медведь], – она взяла один блин, а остальные в берестяном цилиндрическом коробе отдала женщинам, которые взяли угощение и отнесли в землянку.