Командировка в Рим

Последние несколько месяцев, после возвращения его из очередной командировки замечал, что с ним что-то не так, Максим стал более замкнутым, неразговорчивым, задумчивым, более серьёзным, хотя куда ещё более, но всё же. Конечно, я пытался расспросить не из любопытства, а как-то отвлечь, но Максим не рассказывал. Я не лез в душу, по себе знал, что назойливость только раздражает и нисколько не облегчает печаль. И вот в один из тихих вечеров, когда мы сидели у костра, а вокруг дышала природа, у Максима прорвалось то, что давило его эти месяцы, да что там, почти год.

Наивкуснейшая уха уже была съедена, и мы, сытые и довольные, любовались заходом солнца. Бледный при свете дня лунный ломтик уже встал ему на смену. Затем солнечные лучи потонули в сиренево-оранжевых слоистых облаках, сбившихся у горизонта на западе. Сумерки наступали с востока, словно проявлялись из неизведанного далёка, обволакивая всё вокруг. Первые звёзды робко показались на синеющем небе. Горные вершины стали стремительно погружаться во мрак, и темнота по склонам спускалась на сине-серебристое озеро.

В костре трещали сухие ветки, пламя, искрясь и танцуя, устремлялось вверх, и его языки растворялись в вечернем сумраке.

– Игорь, я давно хочу рассказать тебе историю, которая произошла со мной около года назад во время командировки в Рим, – обратился ко мне Максим. – Это очень странное происшествие, и я до сих пор не знаю, как объяснить то, что со мной случилось.

– Происшествие?! И ты столько времени молчал! – удивился я.

– Всё как-то не решался.

Да и подходящего случая не было. Только эта история длинная.

– Не томи, Максим, начинай уже рассказывать.

И Максим поведал мне очень странную и необычную историю. Если бы я не знал его много лет, то усомнился бы в её правдивости. Наша дружба давняя, ещё со школы, с пятого класса. Его родители тогда переехали в наш городок. Из всех предметов тогда Максимке больше всего нравилась история древнего мира. Помню, как он всегда очень внимательно слушал учительницу истории Ольгу Николаевну, которая прекрасно знала свой предмет и увлекательно рассказывала.

И у неё на уроках не только двоек, троек не было. Максим, бывало, вытаращит на неё свои серо-голубые глаза и смотрит, почти не отрываясь, будто боится пропустить что-нибудь. Ребята даже посмеивались, говорили: влюбился. Но не будешь каждому объяснять, что когда интересно, то нельзя не смотреть на того, кто рассказывает такие захватывающие вещи. А древний мир был непостижимым и манящим.