Девятый год черной луны

Несмотря на многочисленные препятствия (полагаю, что ко всем бюрократическим заморочкам приложил свою банкирскую руку папа Вокенаар в надежде, что русский жених, столкнувшись с голландской бюрократией, капитулирует сам; папа Вокенаар, прекрасно разбирающийся в финансовых тонкостях, даже не догадывался, каким мощным источником жизненной энергии является желание свалить из родной страны), брак был зарегистрирован, и Андрей Вокенаар (к большому неудовольствию тестя он взял фамилию жены) отбыл по месту жительства супруги.

– Ребята, – расчувствовался после пятой рюмки Андрей, – это реальный шанс. Нельзя было его упускать. Всех жду в гости… Всех!

– А где ты там жить будешь? – поинтересовалась любопытная Маринка.

– У тестя, паразита, дом свой, – похвастался новоиспеченный муж.

– И он, в смысле, тесть паразит, горит желанием приютить в своем доме всех твоих друзей? – не поверила Маринка.

Мистер Вокенаар смутился.

– Не знаю, – честно ответил он.

– На что жить там собираешься? – задал вопрос Влад Бубенников, уже тогда сформулировавший для себя нехитрую жизненную философию – «деньги – это свобода».

– Пока на пособие, – признался Андрей, – а потом, как язык подучу, найду что-нибудь.

– Может, тесть посодействует, – добавил он после некоторой паузы, причем в голосе его явственно звучало сомнение.

Чтобы заглушить это сомнение, банкирский зять сильно напился, так что в аэропорт нам пришлось везти почти бездыханное тело, которое перед посадкой пришлось приводить в чувство сначала в мужском туалете, где Влад Бубенников просто сунул голову мистера Горошко-Вокенаара под холодную воду, а потом в кафетерии, где в слегка пришедшего в себя мистера было насильно влито пол-литра кофе.

В первые две недели мы получали от него письма каждый день, потом он стал писать реже, потом вообще пропал. Не писал и не отвечал на звонки и смс.

– Не иначе, как выбился в люди и забыл старых друзей, – резюмировал Влад Бубенников во время одной из наших традиционных «пивных» посиделок.

Сам Влад к тому моменту уже был на полпути к славе, потому сказал он это без обидок, просто констатировал факт.