На пути к себе. Рассказы на одном дыхании

– Я не хочу, чтобы ты знал, где мы живем, – громко сказала я. Андрей встал, как вкопанный.

– Почему? Я хотел еще на чай напроситься, – его лицо засветилось от счастья, едва он покинул квартиру матери. Признаюсь, обстановка в той семье тоже напрягала меня.

– Никакого чая! – строго сказала я, едва ли не силой снимая Сережу с его плеч. Сын захныкал.

– Тань, что случилось-то? – Андрей махнул рукой в сторону машины, – поехали. Просто подвезу. Без чая.

Свекровь тенью стояла в окне, наблюдая за нами.

– Возвращайся в свою семью, – я отчеканила каждое слово.

– Я только из-за тебя сюда сегодня пришел. Ты же понимаешь, – улыбка слетела с лица Андрея. Он стоял передо мной растерянный, нараспашку, не смотря на сильный холодный ветер. Сережа продолжал хныкать и тянул меня за руку к машине.

– Оставь нас в покое! – строго сказала я, – разберись в своей семье, со своим ребенком.

– Да не люблю я ее, Таня, – Андрей крикнул так громко, что я вздрогнула.

– Разбирайтесь сами, – я подхватила Сережу на руки и почти бегом устремилась прочь. Сын заревел, оглядываясь назад, – сейчас зайдем в магазин, купим тебе что-нибудь вкусное.

Сережа не поддавался ни на какие уговоры. Я не знала на кого злиться, на упрямого ребенка, на Андрея или на себя? Я хотела, как лучше, чтобы семья воссоединилась, чтобы ребенок рос в окружении мамы и папы. Но, видимо, такова жизнь. Дети не спасут семью, если родители не любят друг друга.

Мне стало невыносимо тяжело. Я опустила Сережу на землю, с трудом переводя дух. Хорошо, что Андрей не отправился за нами. Я дала ему понять, что его попытки сблизиться со мной, не увенчаются успехом. У него своя жизнь, у меня своя.

***

Я готовилась к новому году. Мы купили с Сережей небольшую елку, украшения и нарядили ее на журнальном столе. Обстановка дома стала праздничной. Настроение поднялось.

Он ждал подарков и каждый день заглядывал под нее. Я пыталась объяснить, что нужно дождаться новогодней ночи, но Сережа не терял надежду.

Свекровь не звонила мне. Андрей тоже. Прошло уже около недели с тех пор, как я была там последний раз. Чувство ответственности разрывало меня на части, я буквально мучилась угрызениями совести.