Небеса. Близнецы

Под сочувственные взгляды и утешительные слова Маргарет Трештон, я легла на приготовленный для меня диван, и отключилась, так и не проронив ни звука.

Разбудили меня голоса, исходившие из кухни. Оглянувшись, я вспомнила причину своего здесь появления и последние новости. Глаза заболели от напряжения.

– Миссис Груммер, дайте девочке время, – услышала я голос Маргарет, – у нее кроме Питера никого не было.

– У нее есть, и всегда была мать, миссис Трештон, – женский голос был мне незнаком.

Упоминание о моей матери заставило меня подняться. Впервые за свои уже полные семнадцать лет, я услышала про ту, которая по сей день не вспоминала обо мне. С чего вдруг ей сейчас это делать?

– И больше того, она уже в курсе случившегося, – женщина была явно нацелена на быстрое разрешение вопроса, ее скорости передачи данных можно было позавидовать. Я вздохнула, с появлением в моей жизни этого слова – "мать", я совсем не могла думать об отце.

Как бы я хотела сейчас остаться одна и оплакать его, без всех этих дышащих в затылок людей.

– Ева, дорогая, – Маргарет слишком резво подскочила ко мне, заприметив мое пробуждение, – ты уже проснулась, – я так и не поняла, вопрос это был или утверждение, – тут к тебе пришли.

Вышедшая ко мне женщина, голос которой показался мне завышено рабочим, увидев меня, изменилась в лице, помимо сочувствия ее глаза выражали что-то еще, чего я не могла объяснить. Мне на минуту показалось, что она поддалась вперед, с желанием обнять меня и ей стоило больших усилий остановиться.

Я никогда не видела свою мать, и в тот момент безумная мысль, что это она и есть, посетила меня. В тот момент я не была ни в чем уверена. Ночью, я оказалась будто отрезанной от всего, и лишь сейчас мысли и вопросы стали одолевать меня.

– Мисс Гиллмор, – начала она и ее голос звучал уже мягче, – Ева…, – продолжила она после небольшой паузы, переходя уже насовсем неформальный тон, – меня зовут Лея Груммер, специалист по делам опекунства, я понимаю, что сейчас не время, и ты совсем не готова справиться с этим в одиночку, но твоя мама…она примет тебя.

Я усмехнулась, – "Значит не она". Внутри загорелась маленькая обидная искорка. Мама. Я даже внутренним голосом не могла произнести это слово, не то чтобы вслух.

Заметив мою усмешку, она присела передо мной на корточки и заглянула в глаза.