Коловрианская Дева

И дыхание замедлилось, сдавило грудь, сердце стучало все тише и тише, а перед глазами разверзлась мрачная пропасть, черная, как самая глубокая подводная бездна. Без воды силы покидали русалку, а сознание металось, задыхаясь от неминуемой гибели.

Две маленькие яркие точки мелькнули сквозь затуманенные поволокой глаза и Майрину пронзила дикая боль. Миллиарды острых игл вонзились в тело, и сорвавшийся внутренний крик потерялся где-то в сознании.

Отец! Отец! – звала Майрина единственного, кто мог ей помочь, но ответа не последовало.

Откуда она могла знать, что ментальная связь на суше не действует и помощь не придет?

Тело скрутило, как выжатое после стирки белье, и русалка забилась на берегу, изворачиваясь и корчась от боли в центре адского круга. Все внутри оборвалось, кожа натянулась, ей казалось, что болит каждая чешуйка. Она билась об землю, словно рыба, пойманная в сети, и не могла остановиться, все тело горело, пальцы скривились и сильно дрожали. Водоросли стали плавиться, словно металл в огне и полностью покрыли тело русалки, руки, голову, грудь и даже хвост.

А внутри все переворачивалось. Все внутренние органы словно менялись местами, подвергая метаморфозе не только то, что снаружи, но и то, что внутри. Хвост с силой ударился о песок и, коснувшись земли, раскололся надвое.

Майрина чувствовала все, но ужасная боль не давала ей осознать, что происходит. Ей хотелось только одного – чтобы все закончилось. Лучше пусть она попадет к сиренам! Пожалуйста!

Пусть они заберут ее роскошные волосы и увенчают ими свой оголенный череп, ведь ее волосы снова отрастут, в отличии от сирен, которые их не имели.

Главное не испытывать больше, как изгибается ее тело, как надламывается каждая косточка, как режет по живому невидимая сила, преображая ее.

Водоросли, превратившись в непонятного цвета тягучее и вязкое вещество, обволакивающее тело, стало медленно стекать вниз и уходить в землю, открывая взору Маис совершенно непредсказуемое явление.

Слова замерли у нее на губах, глаза расширились, зрачки увеличились, а в ногах появилась такая слабость, что она не устояла на ногах и сраженная представшим перед ней зрелищем, опустилась на колени, явно потеряв дар речи.

Теперь можно было различить и длинные густые волосы, спадающие на лицо, плечи, грудь, кожа которых под лунным светом отливала золотым напылением, и плавные линии человеческой фигуры, с присущими ей руками и ногами.