Прайд окаянных феминисток

Поговорить очень долго, обстоятельно, вдумчиво, о чем-нибудь очень веселом, хорошем, или даже о чем-нибудь дурацком, врать что-нибудь дурацкое с умным лицом, и смотреть в ее круглые честные глаза, и слушать, как она врет что-нибудь дурацкое с честными глазами, а ямочки на ее пунцовых щеках выдают ее – то появляются, то исчезают, то появляются, то исчезают… По две ямочки с каждой стороны, особенно когда она краснеет как маков цвет, и в это время складывает полные, яркие, вырезные губы утиным клювиком.

Пулька, когда была маленькая, точно так же складывала губы утиным клювиком, когда собиралась сказать что-то особо значительное. Необыкновенно забавно. Только Пулька всю жизнь если краснеет – то как вареный рак, а эта тетя Наташа – как маков цвет. Тоже забавно.

– А что это у вас на бумажке было написано? – вспомнил он еще один вопрос, который собирался ей задать еще там, в розовых зарослях.

– На какой бумажке? – удивленно шепнула она почти у самого его уха.

– Которая на носу была. Там было написано «хрен-тире-двойка-с». Что это значит?

Она отодвинулась от него, удивленно потаращилась, повспоминала, потрогала пальцем нос и обрадовалась, вспомнив:

– А! Это, наверное, я от рецепта кусок оторвала. Мне одна родительница посоветовала хорошее средство от кашля у детей. Хрен, мед, соль, растительное масло… Что-то еще, не помню. Хрен – две столовые ложки, это точно. Компресс. Только надо спинку сначала вазелином смазать или марлей закрыть, а то раздражение будет.

Хороший рецепт. Я потом его весь найду и для вас перепишу, на всякий случай. Если кашель будет – вы попробуйте, очень советую.

– Спасибо, – шепнул Бэтээр. – Я обязательно попробую, если кашель будет.

Кажется, кашель у него будет прямо сейчас. Ему невыносимо хотелось смеяться.

Любочка шевельнулась у него под боком, он осторожно повернул голову, глянул ей в лицо – глаза у нее были открыты.

– Бэтээр, ты хорошо пахнешь, – тихо сказала Любочка, помолчав и поглядев ему в лицо.

 – Очень хорошо.

– Чем? – с любопытством спросил он. У него даже дезодоранта никакого не было.

– Собой, – подумав, ответила Любочка, завозилась, высвобождаясь из его футболки, и стала неловко подниматься. – Тетя Наташа, извините меня, пожалуйста… Я заблудилась, а вы опять не спите из-за меня. Вот ведь беда какая…

– Какая такая беда? Никакой беды, что ты говоришь такое, Любочка?..