Прайд окаянных феминисток

Она и слов-то таких не знает… Он подозрительно присмотрелся – может быть, кино показывает? Не хватало еще, чтобы ее тут всяким таким бабским штучкам научили! Да нет, не похоже, чтобы кино… Похоже, действительно переживает, сильно, чуть не до слез, и покраснела вся, как рак вареный. И Вера-Надя переживают, таращатся на нее с сочувствием, а на него поглядывают смущенно и виновато, будто это они время перепутали… И тетя Наташа, хоть и делает вид, что вся такая спокойная и строгая, а губу все-таки закусила, и брови над черными очками страдальчески дрогнули.

– Ну, что ж теперь… Ошиблась и ошиблась.

– Ну, что ж теперь, ошиблась и ошиблась, – повторил Бэтээр, стараясь не смотреть на Пульку, до того ему жалко ее было. Но для сохранения лица все-таки добавил: – Хотя в десять тридцать вечера – это тоже ничего хорошего. Что за дела – по ночам шастать… И район неспокойный.

И с упреком глянул на эту тетю Наташу, которая сама приваживает чужих детей, а сама об их безопасности и думать не думает. Да еще когда вокруг такая криминогенная обстановка, что приходится с ружьем ходить… Вернее, в розовом кусте сидеть.

Тетя Наташа, наверное, поняла его взгляд, кивнула и ответила на невысказанные претензии:

– Действительно, домой надо раньше приходить, Я не знала, что Полина так запланировала… Но вообще-то ничего опасного, если ее обещали довезти менты… э-э-э… то есть омоновцы.

Ага, подумал Бэтээр, то-то она ружье из рук не выпускает.

Тетя Наташа опять угадала его мысли, вздохнула, сняла с плеча свое ружье, переломила стволы, вынула патроны, сунула их в карман халата, а ружье отдала Вере. Или Наде. И напомнила вполголоса:

– Мы ведь собирались чай пить. Да? Задания всем ясны? Выполняйте.

Девочки облегченно курлыкнули, Надя – или Вера – подхватила на руки одинокую Любовь, и все стайкой понеслись к дому.

– Какой чай? Я ж говорил… – начал было Бэтээр.

Но тетя Наташа повернулась, пошла к розовому кусту, на ходу оглянулась и поманила его рукой:

– Пойдемте. Наверное, нам все-таки надо поговорить. Я же вижу – вы ничего не понимаете. Ведь у вас есть вопросы, правда?

И он пошел за ней. Потому что поговорить и в самом деле надо бы.