Слабая женщина, склонная к меланхолии

В общем, он запрещает перевозить Гонсалеса в тюремную больницу. А здесь у вас просто проходной двор. Эффективную охрану организовать практически невозможно. Тем более что никто, кроме стариков в наряде, не посвящен в суть дела. Все уверены, что сторожат опасного преступника. Очень опасного… Убийцу. Я тоже до приезда сюда мало чего знал. Материалы дела очень… неподробны. Да и нестыковок много. Конечно, мне здесь помогают. Но… чужая земля. Я пока не знаю, с кем можно… То есть кто из местных…

Квадратный замолчал, отвел глаза и тяжело вздохнул.

– Ясно, – нарушила молчание Ася. – Вы пока не знаете, кто из местных – редиска, а с кем можно пойти в разведку… Знаете, господин майор, давайте-ка с самого начала и поподробнее. Если это не государственная тайна.

– Сначала – это почему я приехал? – неуверенно спросил квадратный.

– Насколько я поняла, это уже ближе к концу… – Ася сделала выражение лица типа «сейчас двойку поставлю». – Сначала – это: во-первых, кто такой этот Гонсалес; во-вторых, за что и давно ли он сидит; в-третьих, почему, если на его жизнь уже четыре раза покушались на протяжении полутора лет, вы обратили на это внимание только что; в-четвертых, почему вы приехали на чужую землю, как вы это назвали; в-пятых… Впрочем, остальные пункты – по ходу дела.

Вы запомнили вопросы?

– Да… Кто такой, за что сидит… Вы разве не знаете? Я думал, все уже знают. Сегодня даже в какой-то местной газете информация была, что опасного преступника оперировал сам Плотников.

– Я газет не читаю, – нетерпеливо сказала Ася. – Я привыкла информацию из первоисточников получать. По возможности – в неискаженном виде. Вы можете в неискаженном виде информацию излагать?

– Так точно, – обреченно доложил квадратный. И стал излагать информацию.

Сергей Константинович Гонсалес, семьдесят девятого года рождения, образование высшее, ранее несудим, москвич, владелец спортивного клуба, тренер по каким-то восточным единоборствам, отец – военнослужащий, мать – преподаватель… По всему – очень благополучный сын из очень благополучной семьи.

Но не единственный сын. Был в семье еще младший, не такой благополучный. То есть – совсем не благополучный. В шестнадцать лет бросил школу, о чем родители узнали только через месяц: мать случайно встретила на улице классную руководительницу, та между делом выразила сожаление, что такой способный мальчик зачем-то пошел учиться на каменщика.