Ловушка для примерной девочки

А она лежала, перебирая в памяти прожитый день, и ей казалось, что этот день был длиннее всей предшествующей ему жизни.

Это был поворот. Она это ясно ощущала. Только не могла понять, куда он ведет.

После того как Кирилл попытался помочь ей нести тяжелые пакеты, ей стало легче говорить с ним. Он словно окошечко в свой мир приоткрыл. Да, спеси в нем много. Но и доброта есть, сопереживание. Ведь маленький еще, а почувствовал, как ей тяжело. И потом весь день, пока не заснул, вел себя как обыкновенный шестилетний ребенок.

Даже прояснять свой статус в его глазах уже не так хотелось. Наверное, Артур прав: время все расставит по своим местам, подумала она, засыпая.

Следующие два дня прошли, как и среда, – спокойно и душевно. Наташа удивлялась и потихоньку радовалась, что ей так быстро удалось растопить ледок первой встречи.

В пятницу вечером Артур предупредил, что завтра рано утром они едут к его родителям.

– И я? – испугалась Наташа.

– Естественно! – изобразил удивление Артур.

Он тоже боялся этого первого появления своей новой семьи перед пристрастным взором матери. Он наслушался таких колкостей между матерью и Никой, так устал от их бесконечной войны! И ему хотелось, чтобы с Наташей у матери возникли если и не родственные, так просто мирные отношения. Хотя бы так.

* * *

Когда – уже больше года назад – Ника позвонила и потребовала развода, а Кирилла оставила Артуру, Ольга Викторовна ликовала и впервые в жизни одобрила поведение невестки.

Ух, как она не любила эту… дрянь! С того самого первого их скрестившегося взгляда!

– Я думаю, Тонечка, здесь не будет много работы. Сын у меня, сама знаешь, аккуратный, – с этими словами Ольга Викторовна открыла дверь своими ключами, вошла в холл – и замерла. В арке, ведущей на кухню, с дымящейся сигаретой в зубах стояла девица в черной майке, которая едва прикрывала… да ничего она не прикрывала.

– Вас звонить не учили? Ну, там, в вашем о-очень далеком детстве? – спросила девица и затянулась сигаретой.

Ольга Викторовна задохнулась от негодования. Она привыкла, что ей давали лет на двадцать меньше паспортного возраста.

– Я – мать хозяина этой квартиры! А вот ты кто такая? – справившись с дыханием, высокомерно поинтересовалась она.

– Я-то кто? О-о! Я – любимая женщина хозяина этой квартиры.