Главный приз

У сельсовета они минут десять ждали, когда подъедут все остальные, и Димка все время держал ее на руках, а Павел все время фотографировал их, а сельсоветовские бабы все время болтали глупости и хихикали. А потом с истошным воем клаксонов подъехали все пять машин с гостями и родней, и Димка понес ее в небольшое и неновое здание сельсовета выходить замуж. Юлька успела заметить, как мать раздраженно и презрительно окинула взглядом этот дворец бракосочетания, и испугалась, что сейчас опять будет лекция на тему «для-того-ли-тебя-растили», но мать промолчала и даже заулыбалась, когда Павел нацелился на нее объективом.

Димка поставил Юльку на ноги только тогда, когда надо было расписаться в какой-то толстой книге и выпить по бокалу шампанского, а потом опять поднял и понес к машине. Усадил, махнул рукой Павлу, и тот, торопливо сунув фотоаппарат кому-то, сел за руль и опять так рванул с места, что они уже не слышали поднявшегося у сельсовета возмущенного крика: опять они какие-то традиции нарушили.

– Чего хоть они все время кричат? – удивилась Юлька.

– Потому что мы смылись, – объяснил Дмитрий. – Надо было еще каравай кусать, бревно пилить, танцевать… Глупости всякие.

– Правда, глупости, – согласилась Юлька. – Танцевать! Да я в этих туфлях стоять-то – и то с трудом могу.

– Сейчас приедем и поедим, – пообещал Дмитрий. – Пока соберутся, пока усядутся, мы успеем спокойненько поесть. А туфли сними. Зачем тебе туфли? Я же тебя теперь все время на руках носить буду.

– Правда! – обрадовалась она. – Как это я сразу не сообразила… Туфли мне теперь совершенно ни к чему.

Она наклонилась, стаскивая новые тесные туфли, завозилась, путаясь в необъятном подоле многослойной пышной юбки, и поэтому не заметила, что там случилось, – почему машина резко сбавила ход, вильнула, и Павел зло чертыхнулся сквозь зубы.

– Спокойно, – напряженным голосом сказал Дмитрий. – Не будет же он наперерез…

И тут же приглушенно охнул – и вдруг грубо сгреб ее в охапку, пригибая к своим коленям, больно обхватывая стальными ручищами.