300 дней и вся оставшаяся жизнь

Но! Во-первых, вся контора разом превратится в испанскую инквизицию и замучит насмерть вопросами, но уж чьи-чьи, а Жанны Д’Арк лавры Инночке не улыбались. А во-вторых, если и затеваться с этим театром, то постоянное напряжение, требующееся для поддержания балагана, вымотало бы ее очень быстро. Случайно сняла ненужные очки, не углядела, когда светлые корни волос через краску показались, в припадке острого идиотизма сменила кожаные портки на привычную узкую длинную юбку и… узнана! Через месяц! То-то Терпила повеселится, выгоняя ее с работы! Нет, уж лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Пусть узнает сразу – и сразу выгонит.

«Я еще пободаюсь, – вяло подумала Инночка, – подам в суд за незаконное увольнение с работы». Ага, а он на тебя – за нанесение телесных повреждений. Средней степени тяжести.

Сегодня утром мама ходила по квартире как мышка – не видна, не слышна: Инночка начала собираться на работу с половины шестого утра. И снова в самый неподходящий момент: весна на юге! Магнолия!

А у нас утром ледок на лужах, а из цветов – тюльпаны свежезамороженные на рынке… Помесь пиона и кувшинки, помесь слона с чайником и мамонта с гранатометом… Так, с прической разобрались, теперь макияж.

Она же такая сдержанная всегда, что хоть ее на театр сегодня потянуло?! Долой помаду «поцелуй вампира», лучше что-нибудь бежевенькое. Теперь любимый офисный костюм песочного цвета. Выгонит – напьюсь! – внезапно решила Инночка. Дома, одна, киндера к приятелю, маму к соседке, и до полуночи меня не кантовать.

В конце концов, она действительно классный специалист, она настоящий дизайнер, без пяти минут художник. И вообще, чего это она психует, найдет себе работу в сто раз…

– Госпожа Лучинина, пожалуйста! – прозвенела гламурным голоском до полной неузнаваемости преобразившаяся секретарша Светочка, этакая помесь «Космополитена» с «Плейбоем».

– Ни пуха, Инка! – прогудела в ее спину Полина Георгиевна.

– Мы индейцы, мы прорвемся, – напутствовал ее Женька.

«Вы-то, может, и прорветесь…» – мелькнуло в голове перед самой дверью.

– Здравствуйте, Инна Алексеевна! – Знакомый – уже знакомый – голос отдавался в висках. Терпила поднял голову от бумаг – видимо, досье.

– Здравствуйте, Виталий Валентинович, – отчеканила она.

Больше всего на свете она боялась посмотреть ему в лицо, а пялиться в угол или в пол было бы крайне нелепо, поэтому она просто расфокусировала взгляд, уставившись в некую точку пространства перед столом Терпилы.