Чужая невеста

 – Ой, вы смотрите, кого это к нам несет! Ой, Лешик, ой, хороший мой, ой, обрадовал старуху!

Навстречу ему по улочке пылила сама тетя Надя, размахивая руками, подолом доисторической ситцевой юбки мелкотравчатой расцветки, улыбаясь до ушей молодой, зубастой улыбкой. Никакая она была не старуха. Она всегда была такая – маленькая, сухонькая, с легкой проседью в богатых темно-русых волосах, с гладким, румяным, загорелым лицом, ясными серыми глазами и белозубой улыбкой. И ведь до сих пор свои зубы, – радостно изумился Алексей.

– Неплохо, да? – Марк улыбнулся и провел ногтем по зубам. – Американская технология. Безумно дорого, но ведь стоит того, а?

У тети Нади улыбка была не хуже, не считая того, что досталась задарма.

– Ах ты, тетка Надька моя, шустрая какая, – забормотал Алексей, роняя а пыль чемодан и обнимая ее тощенькие плечики.

– А в магазин, – тетка Надька выдернула из кармана доисторической юбки доисторическую же авоську и предъявила ее Алексею. – Жратвы кой-какой прикупить.

– Поворачивай, – приказал Алексей, подхватывая чемодан. – Я абсолютно все приволок.

– Спорим, не все, – азартно вскинулась тетка Надька.

– Все, все… Спорим, – поддержал Алексей их старую игру.

– На бутылку шампанского, – предложила тетка Надька. – Идет?

– Идет.

– Так вот, хлеба ты не несешь.

– Ох, черт, действительно, – притворно огорчился Алексей. – Ну, ничего, зато шампанское прихватил.

Тетка Надька тоненько засмеялась, зажмурив глаза, повернулась и пошлепала по дороге, на ходу обернувшись и крикнув:

– Ты иди, там открыто! Буксир тебя помнит, пропустит. А если забрешет – Ксюшка выйдет, она за домом морковку полет.

Опять квартиранты тетке Надьке по хозяйству помогают. Нынче у нее, надо полагать, пацанов нет. Маркушина серая мышка живет, и еще какая-то Ксюшка морковку полет.

Ничего не меняется – все та же дорожка, выложенная давно потрескавшимися плитками, которые он сам когда-то натаскал с ближайшей стройки. Сколько он помнил, тут всю жизнь поблизости какая-нибудь стройка была.

Ничего не меняется – Буксир узнал его, обрадовался, бросился на грудь и сделал попытку обслюнявить лицо, но, поскольку Алексей успел закрыться рукой, обслюнявил локоть.