Чужая невеста

– Как же, не боится! – фыркнул Алексей. – Она вон только думала, что Марк на обед заявится, и то уже сама не своя. Как замороженная.

– Да нет, Лешик, тут дело другое. Вообще-то она всегда такая. Как замороженная. Сама своя она только со стариками своими да со мной вот еще. Да со зверьем всяким. А при чужих – как неживая. Как какой-нибудь компьютер ихний.

– А при Марке? – напряженно спросил Алексей.

– И того хуже… – Тетя Надя раздраженно передернула плечами. – При Марке она вообще как выключенный компьютер.

– А при мне? – Алексей сам удивился, услышав свой сдавленный голос.

Тетя Надя помолчала, пожевала губами, с непонятной печалью глядя на него, и нехотя ответила:

– Тебя Ксюшка за чужого не держит. Я даже удивляюсь… Я тебе про нее к чему рассказала-то? Ты, Лешик, хороший, я знаю. Ты нарочно никого не обидишь. Но ведь мужик – он и есть мужик. Мужик такого иногда наворочает! И не со зла, и не сглупа, а с того только, что мужик. Ты не сердись, Лешик, но я-то вижу, как…

– Эй, двоечники, прогульщики, сачки и халявщики! – донесся с веранды жизнерадостный Ксюшкин голос.

 – Всех уволю без права переписки! Бульон почти выкипел. Буксир стащил со стола колбасу, цыплята доедают печенье. Теть Надь! Я ванну сполоснула, вам погорячей наливать?

Тетя Надя смотрела через плечо Алексея, и лицо ее светлело, глаза улыбались, руки успокаивались. Алексей сидел ссутулившись, обхватив себя за плечи, и боялся оглянуться. Его заживо сжирало огромное, острое, непереносимое чувство вины.

Ни разу в жизни он не испытывал ничего похожего.

– Не дрейфь, Лешик, – тихо буркнула тетя Надя, быстро глянув на него. Потом поднялась и пошла к веранде. – Ксюш! Теперь Леший в ванну полезет, он сильно грязный. А я потом, под душиком. Щас мы с тобой пока фрак ему придумаем…

Алексей стоял под холодным душем до тех пор, пока его коричневая кожа не приобрела фиолетовый оттенок. Мудрая тетка Надька, добрая тетка Надька – загнала его в ванную, чтобы не оставлять перед Ксюшкиным взглядом сразу.

Ему нужно было время, чтобы хоть чуточку прийти в себя. И под ледяным душем он постепенно пришел в себя. Не считая того, что он уже никогда не будет собой прежним.

Алексей растерся жестким, как терка, полотенцем, натянул за неимением банного халата белые слаксы и вышел из ванны, с интересом прислушиваясь к голосам, доносящимся с веранды.

– Да что ты, – убедительно ворковал голос тетки Надьки. – Такой хороший костюм, солидный. Дорогой, видать.