Хищники царства не наследуют

Привычно подивился центральному Владимирскому собору, напоминавший миниатюрную копию Храма Христа Спасителя. На Тешевке, которую местные упорно называли Иорданом, лед еще не двинулся, но везде появились промоины, между кусками посеревшей снежной ваты проступала чернота воды. На берегу снег почти не стаял, утоптанный тысячами ног в толстую кору. Особенно он уплотнился под плакучими ивами и березами.

Ни мартовский берег, ни дорога к нему не радовали глаз. Серая и унылая картина умирания. Сонмища ворон и галок, не покидавшие этих мест на зиму, заполонили прибрежную рощу.

Тишина нарушалась их наглыми криками и хлопаньем крыльев, так как эти «божии птицы» беспокойно перелетали с место на место. Здесь Андрей хотел подумать о том, что скажет брату, и о том, что тот ему ответит, о чем догадается, если умолчать. И стоит ли умалчивать, и как говорить вообще…

Дойдя до кромки воды, Андрей увидел ее мутную зыбь, осколки грязного льда, похожего на колотый сахар, обсиженный мухами. Постоял с полчаса и озяб.

Ни одна мысль ему в голову не пришла. Он досадливо повернулся и заметил силуэт пожилой женщины в коричневом стеганом пальто и рыжем платке, которая брела от берега в город.

«Странно, – подумал Балыков, – мы должны были обязательно встретиться, тропинка тут одна. Почему же я ее не заметил, когда шел сюда?» Он решил догнать женщину и пошел, оскальзываясь, по растаявшей тропинке, взмешивая остатки снега и глину, огибая ветки ив и берез, стволы которых обступали берег. Не могла же эта паломница выйти из кустов? Там и схода-то к реке не было.

– Эй! Извините! – крикнул Балыков негромко, женщина не обернулась. Ему стало тревожно и даже страшно, и он крикнул громче. Вспуганная стайка ворон взметнулась вверх и загалдела. Женщина, не оборачиваясь, шагала впереди, метрах в двухстах от Балыкова, не медленно и не быстро, словно не слышала ни птичьего гвалта, ни окрика незнакомца. Андрей спешил за ней, но расстояние не сокращалось. Это было похоже на дурной сон, когда бежишь и не можешь догнать, или хуже того – убегаешь на ватных ногах от преследования.

– Да стойте же! – раздраженно крикнул Балыков. – Я вам говорю!

Не заметив нахально выползший из глины корень старой березы, Андрей споткнулся и упал навзничь, чертыхаясь и неправославно матерясь. Куртку он безнадежно измазал, джинсы моментально впитали в себя весеннюю слякоть. Отряхиваться смысла не было. Балыков поднялся и не заметил никакой старухи впереди.