Линия жизни

Занавесками прикрыто и ладно, считалось комнатой.

Каждое утро начиналось с пяти утра и с радио, которое бубнило у Марии Васильевны целыми днями на подоконнике. Любу это раздражало, но права голоса в доме свекрови она не имела. На очередной приём к гинекологу, решила как-то поехать с Вадькой. Оба отпросились с работы.

– Мне помыться надо, а там толпа твоих родственников – Люба нервничала. Живот странно поднывал, а срок ещё только семь месяцев – тазик мне что ли принести и водички тёпленькой. Ведь на осмотр еду к врачу!

– Так срок большой, какой там осмотр.

Родишь не дай Бог раньше – недовольно проворчал Вадька. Он жил, как на вулкане. С одной стороны Люба, с другой мать и сёстры с братьями. Каждый норовит одеяло на себя перетянуть. А он просто работал, уставал за целый день крутить баранку и жадл рождения сына.

– Держи, могла бы и на кухне помыться. За занавеской. Никто бы внимания не обратил – Вадим не понимал чем недовольна жена. За столько времени, могла бы уже и привыкнуть к его родне. Ну да, языкастые.

Своеобразные. А где лучше то есть? За то свои все.

Люба быстренько сделала свои дела, собралась и впала в ступор. Куда тазик с водой девать? Недолго думая, засунула под кровать.

"Из больницы приеду, вылью" – подумала она и спешно со всеми распрощавшись, выскочила на улицу. Апрель был холодным и промозглым. Дул порывистый ветер, а до вокзала идти далековато.

Вадька всю дорогу молчал, а Любе и не до разговоров было. Ныл живот и поясница. Она боялась самого худшего, как врач подтвердил её опасения:

– Что ж вы голубушка, не бережёте себя? На сохранение вас, срочно! Иначе до срока можем не доходить.

А ребёночек ещё слабо развит, ему никак нельзя родиться именно сейчас. Люся, выпиши направление в стационар – обратился врач к медсестре.

Из кабинета Люба вышла бледная и потерянная. Вадим, устав ждать в очереди, а потом Любу, расхаживал по коридору.

– Ну? Всё нормально? Поехали, а то на наш автобус опоздаем! – он схватил жену за руку.

– Не поеду я Вадим. На сохранение меня положили, угроза есть.

– Какая ещё угроза? Врачи специально пугают, дома отлежишься. В декрет скоро, мать моя присмотрит за тобой. Нечего в своём цеху было физическую работу выполнять, Галька небось твоя помогла бы! А то всё сама да сама! – Вадим вывел Любу на улицу и остановился на ступеньках. Она дальше не пошла, выдернув свою руку.

– Один езжай. А мне ребёнок дороже – она больше ничего не сказав зашагала к приёмному покою, ложиться на сохранение.