Сирийская жара

Он не хотел выглядеть профаном, но все же спросил:

– Может, я чего-то не знаю, а что вас, собственно, в этом дополнительном переводе смущает? Мало ли по какой причине «наш» переводчик скорректировал слова курда.

– Да не интересует меня его мотивация! – начала раздражаться Олеся. – Прочтите еще раз. Только не обращайте внимания на лирические отступления.

Василий перечитал и наконец начал понимать, к чему клонит Меркулова. «Доктор». Да, определенно это ключевое слово, проскочившее вроде как мимоходом.

– Я возьму этот перевод? – спросил Егоров, никак не демонстрируя свою догадку. – И нужна сама диктофонная запись.

– Зачем она вам? – Олесе стало скучно. Ермилов схватывал на лету все ее полунамеки, а этот «богатырь с печки» туповат. Или прикидывается? Меркулова решила проверить: – Вы же ничего не услышали настораживающего, так незачем и диктофон брать.

Раздраженный Егоров свернул письменный перевод и бесцеремонно сунул во внутренний карман пиджака.

– И все-таки дайте, – попросил он нехотя.

– Вы не доверяете второму переводу и хотите перепроверить? – разоблачила его Олеся. – Напрасно! Доктор, он и в Африке доктор. На всех языках. Вы ведь на это слово обратили внимание?

– Он вообще адекватный, тот курд? – не стал отвечать Вася, торопливо опуская диктофон в тот же карман. – Может, контуженый?

– Его не сделали бы командиром, – Меркулова пожала плечами, ее подмывало взять с парня расписку, но она не стала перегибать палку и даже решила проявить гостеприимство: – Чайку выпьете?

– В следующий раз, – Егоров встал и начал пятиться из комнаты, выискивая глазами Котовского, чтобы рыжий не напал со спины.

Вася выбрался из квартиры с предосторожностями, вышел из подъезда и с облегчением вдохнул влажный весенний вечерний воздух. Сюда он ехал в надежде под благовидным предлогом свинтить домой пораньше после встречи с журналисткой, проигнорировав обычное вечернее совещание.

Но теперь изменил решение и через сорок минут уже шел по длинному коридору дома два к кабинету, который делил с капитаном Леней Говоровым. Сосед где-то ходил, заперев кабинет, но раз на месте его зимние сапоги, в которые мерзлявый Леня облачается, когда едет домой, значит, скоро вернется.

У Василия на письменном столе стоит модель автомата Калашникова, искусно выполненная из бронзы и дерева, оставшаяся со времен его работы в Ижевске.