Исчезнувшие

И ходили бы помедленней, на пожар вы, что ли, бежите? Отдыхали бы почаще…– гнула своё Сидоровна.

– Ага-ага, помедленней, – взъелся Гордеев. – И придут ко мне сто человек, «отдыхать». Знаю я такие группы, и как там отдыхают, знаю. Водку пьют и в волейбол играют. Это у них поход называется. Оздоровительный. И жалоб никто не пишет, всем нравится.

Сидоровна вздыхала. Соглашалась. И заходила с другого боку:

– Ну а орал-то зачем? На женщину, не на мужика. Какое ж ты право имел…

– А имел! Люди обедать сели, она аппетит портить взялась, вы, говорит, себя убиваете, смерть свою приближаете.

Говорит, консервы яд, и сахар яд, и хлеб, и соль, и салаты ваши со сметаной яд, потому что в сметане антибиотики, коров антибиотиками кормят, а вы едите. И на голову встала.

– Это как – на голову?

– А вот так. Каком кверху. Йога. И стоит, выё… выёживается, я мол вот как умею, вся такая правильная, а вы ядом травитесь. Мужики аж жевать перестали. Правда, спрашивают, яд? А она им – правда.

И перекрестилась. Ну и зачем мне в группе эта шизоидная? Я ей сказал, чтобы встала нормально и не выё… не выёживалась, ну и ещё что-то сказал, не помню уже.

Утром Гордеев был никакой, завтракать не стал, обедать Сидоровна его заставила, не пимши не жрамши второй день, куда годится?

– Не жрамши, но пимши, вчерамши, – поправил её Гордеев. – Хлеба дай. – И сел хлебать суп.

– Неможется? Или полегче тебе стало?

– Полегче. Хуже чем вчера, но лучше, чем сегодня утром, – признался Гордеев, и Сидоровна покачала головой.

Вот пойми его!

* * *

«Попимши и пожрамши», Гордеев воспрянул духом и обзвонил «кадровый состав» группы, телефоны у него были, всех восьмерых. Гордеев изложил предельно кратко, что он больше не член Клуба, стараниями благодарных туристов. А походы будут необъявленные. Если хотите, приходите. Двадцатого октября, это суббота. Электричка, как обычно, семь тридцать одна. Если хотите, конечно.

Они хотели, все восемь, а Надя даже попросила разрешения привести подругу, и Гордеев разрешил.

Девять человек это по любому лучше, чем восемь.

Последней он позвонил Наталье. И не выдержав, признался, как тяжело у него на душе и как его приложили в Клубе. Наталья «развела беду рукой», заявив, что на каждый роток не накинешь платок и что так даже лучше: в группе все свои, закрытый профиль.

Про профиль Гордеев не понял, Наташа объяснила, и Гордеев улыбнулся – впервые за последние дни.