Свидетель

Поди теперь, разберись, чужая на нем кровь или своя? Только я Феликса понимаю. У него же теперь вообще никого не осталось, – Кристи невольно поежилась: да уж, судьба… – Ладно. По Мазаю давай.

– Мазай… Давненько я таких «красавцев» не видел. Если без выводов, то примерно так: на спине семнадцать ножевых ран. Из них минимум десяток – смертельные. Кровопотеря… Ну, это ты сама, наверняка, заметила.

– Да уж, ботинки еле отчистила потом.

– При этом выбиты зубы, сломан нос и пара ребер тоже. Пинали его, однако, и обувь тяжелая была, массивная.

– Тоже видела. При жизни? Или мертвого уже?

– Ну, вопросик! Не скажу, тут уже осмотра маловато, лабораторные исследования нужны, сама понимаешь. Хотя, если честно, с трудом представляю, как его живого пинать по лицу могли. Крис, у него рост – метр восемьдесят, минимум. Так что, думаю, мертвого все-таки.

– А умер когда?

– Тоже сложно. Думаю, что от десяти-двенадцати часов до суток.

– От какого времени? От сейчас?

– Нет, конечно, от обнаружения.

– Ну да, вода в кружке замерзла. А в ведре – здоровая такая корка.

– Вот видишь. Лекцию по судебной медицине читать не буду, скажу только, что время появления трупного окоченения и прочих характерных признаков прямо пропорционально температуре окружающей среды, – поймав удивленный взгляд женщины, доктор понял, что загнул, и поправился. – По-русски это будет так: чем холоднее, тем дольше труп свежее, окоченевает, то есть, позднее.

– Дим, и вот обоих их мог убить один и тот же человек?!

– Ты это меня спрашиваешь? Сашка видел? Он, скажи, ошибался хоть раз? Нет? Вот именно, и от этого скакать надо.

– Дим, ошибиться все могут.

– Ну, девушка, это уже крамола! Грин не ошибается – это аксиома, – Мамба засмеялся. – Все, хватит про покойников! Рассказывай, что у тебя, и раздевайся, слушать буду.

– Сопли, слабость, в горле першит. Вчера сильно взмерзла.

– Хрипы, – Мамба протянул ей старенький, неизвестно как выживший градусник, – меряй, да осторожнее, не разбей.

– Доктор, я жить буду? – спросила она жалостливым писклявым голоском, скорчив плачущую рожицу.

– Не ерничай, Крыська! Воспаление легких никакие катаклизмы не отменят. А в наших условиях это, фактически, приговор: с антибиотиками-то беда.

– Так уж прямо… – надо сказать, Кристи немного испугалась.

– Прямо, криво…..