Внук доктора Борменталя

Нa аллее показался глубокий старик с суковатой палкой, одетый в старого покроя шинель с отпоротыми знаками различия. Он шел независимо и грузно, с ненавистью втыкая палку в замерзший песок аллеи. Проходя мимо памятника профессору Преображенскому, сплюнул в его сторону и произнес лишь одно слово:

– Контра.

Старик заметил, что вдалеке с шоссе, проходящего вдоль деревни, сворачивает к больнице красный интуристовский «Икарус».

– Опять пожаловали… – злобно пробормотал он и, отойдя в сторонку от памятника, принялся ждать гостей.

«Икарус» подкатил к памятнику, остановился. Из него высыпала толпа интуристов во главе с гидом-переводчицей, молоденькой взлохмаченной девушкой в короткой курточке. Переводчица мигом собрала туристов возле памятника и бойко затараторила что-то по-немецки. Туристы почтительно внимали, озираясь на окрестности деревенской жизни.

Старик приставил ладонь к уху и слушал, медленно наливаясь яростью.

– По-русски говорить! – вдруг прохрипел он, пристукнув палкой по земле.

Туристы с удивлением воззрились на старика.

– Я… не понимаю… – растерялась переводчица. – Это немецкие туристы. Почему по-русски?

– Я знать должен! Я здесь командую! Перевести все, что говорила! – потребовал старик, вновь втыкая палку в землю.

– Я говорила… Про профессора Преображенского… Что, несмотря на многочисленные приглашения из-зa рубежа, он остался на родине. Правительство построило ему этот институт…

– Так бы его и пустили, контру… – пробормотал старик.

– Что вы сказали? – спросила переводчица, но ее перебила туристка, задавшая какой-то вопрос.

– Она спрашивает, почему для института было выбрано место вдали от города? – спросила переводчица.

– Собак здесь много. Бродячих, – смягчившись, объяснил старик. – Он собак резал. Слышали, небось, – «как собак нерезанных»?.. Из Дурынышей пошло.

Переводчица перевела на немецкий. Старик напря-женно вслушивался, не отрывая ладони от уха. Последовали дальнейшие вопросы, на которые старик, почувствовав важность своего положения, отвечал коротко и веско.

– Что здесь сейчас?

– Больница. Раньше собак резали, теперь людей мучают.

– Правда ли, что у профессора Преображенского были проблемы с советской властью?

– Контра он был, это факт, – кивнул старик.

– Мы слышали, что в этом институте проводились секретные опыты по очеловечиванию животных, в частности, собак… – сказал пожилой немец.

Старик, услыхав перевод, вдруг мелко затрясся, глаза его налились кровью.