Тайна золота Фидеи

До войны познакомилась с Сашей, и мы собирались пожениться. Время золотое было, люди трудились в колхозе, и строили планы на будущее. С первых дней войны, мой Сашенька ушёл добровольцем на фронт, как и другие мужики из нашего села. Я плакала и долго стояла на перроне, провожая взглядом, состав отправляющийся на линию фронта. Люди пели песни и верили, что война очень скоро закончится. Кто знал тогда, что это будет целых четыре года, страшных и голодных. В селе бабы работали не покладая рук – и сено косили, и коров пасли, и детей учили.

– Когда пришли в село немцы Юля, началось самое страшное. Они отбирали последнее у женщин и детей, и ничем не гнушались. Мстили за то, что наши бабы помогали партизанам. И такое, дочка, тоже было. Детвора, когда приходили во двор фашисты, пряталась в сараях в соломе и боялась выходить, до тех пор, пока мать не позовёт. Так погиб мой младший братик Алёшка. С другом они спрятались на чердаке. Немец прошил очередью из автомата сарай, и пуля угодила брату прямо в сердце. Ему и пяти годков тогда не исполнилось.

Юля заметила, как Варвара Сергеевна смахнула слезу рукой и продолжила:

– Сашка мой вначале часто писал письма, но после перестал. Это я потом узнала, когда он вернулся с фронта, в чём была причина молчания. А тогда, ночи напролёт плакала и думала, что он погиб.

Варвара Сергеевна тяжело вздохнула и замолчала.

– Простите меня глупую дуру Варвара Сергеевна, за то, что заставила вас снова пережить этот ужасный кошмар, – прошептала Юлька и заплакала.

– Это дочка прошлое, жаль правда, что сейчас мало кто о нём помнит. Как-то ранним утром немцы приехали двумя машинами и с собаками. Стали выгонять людей на улицу, словно скот. Ругались, кричали и угрожали расстрелять на месте за неповиновение. Началась ужасная паника. Женщины кричали и умоляли их не трогать. Валялись в ногах фашистов, и просили никуда не увозить. Один из немецких офицеров хорошо говорил по-русски. Я до сих пор помню его чёрную форму, наглую ухмылку и противный писклявый голос:

– Быстрей бабы, быстрей, – кричал он, и махал кожаной плёткой.

– Нас погрузили в машины и закрыли брезентом. Потом отвезли на станцию, где уже ждали пустые вагоны. Людей заталкивали в теплушки словно, огурцы в бочку. Ни еды, ни воды не давали. И так в вагонах держали на станции несколько часов. Потом состав направился в неизвестном для нас направлении.