Врата жизни

Их было бесчисленное множество, а она – недоступная, всего одна. Возможно, это и была любовь.

Солнце поднималось все выше и выше, пригревало все сильней и сильней, золотило макушки деревьев, становилось жарко и даже душно. Пот выступил у Артема на лбу.

– Ну, что, девочки, не хотите окунуться? – Спросил Артем, не отрывая взгляда от пышной груди Евгении, виднеющейся из небольших треугольников ткани, служивших ей купальником.

– Не знаю, – потянулась томно Лариса.

Похоже, от этой жары ее стало клонить в сон.

– Да, ладно вам, – с несвойственным озорством в голосе продолжал уговаривать их Артем. – Приехать к морю и сидеть в доме – это преступление.

– пошли, Жень, погода благоволит для купания, – толкнула подругу Лариса.– Артем прав, надо пользоваться моментом, пока мы у моря.

– Хорошо, ты иди, а я тебя потом догоню, – улыбнулась ей Женя.

Лариса понимающе искоса посмотрела на Артема, догадываясь, что влюбленным нужно уединение для лобызания.

Когда Лариса исчезла, удалившись в сторону пляжа, Артем резко поднялся и приблизился к Евгении.

– Женечка, милая, – прошептал он, протягивая к ней руки.

Евгения улыбнулась, и в этой улыбке Артем увидел новую Женю. Эта женщина была незнакомкой: в ней не было той детской наивности, озорной улыбки и блеска в глазах. Он чувствовал лишь леденящий душу холод, смешанный с циничностью и нечеловеческой жестокостью.

– Что тебе от меня нужно? – Спросила Женя.

– А ты не догадываешься? – Ответил ей Артем, наклоняясь, чтобы прикоснуться к сурово поджатым губам.

– Я не хочу ни о чем догадываться, – она отвернула лицо, и оттолкнула его от себя. – Зачем переливать из пустого, в порожнее? Может, стоит забыть и отпустить прошлое? Все равно ничего из этого не получится!

– Ты считаешь, что наша любовь – пустое? – Нахмурившись, спросил он.

– Любовь? – Рассмеялась Евгения. – Какая любовь, Артем? Не смеши меня. Ты убил мою любовь к тебе много лет назад. А твоей любви ко мне никогда не существовало. И давай закончим на этом наш бессмысленный разговор.

– Неужели? – Холодное выражение лица, так хорошо знакомое Евгении, вновь заняло свое законное место.