Голоса

Подсчитав грибы, она объявила: – Что я говорила? Семнадцать—пятнадцать в мою пользу!

– Я выиграл! – упрямо сказал Малыш, потому что считал плохо, но уверенность в своих силах имел огромную.

– Ну вообще! – сказала Катя. – Папа, он ничего не понимает!

– Где вы были? – устало спросил Митя.

– Здесь, – коротко ответила Катя и удивленно посмотрела на отца.

– А я там был! – махнул рукой Малыш. – Там он рос, а я его ка-ак найду!

Он поднял самый толстый гриб и взмахнул им над головой.

Сразу возник спор, потому что Катя считала, что гриб ее. Тут же выяснилось, что ходили они порознь и не перекликались. Им это было ни к чему.

– А вы заблудиться не боялись? – так же вяло продолжал допрос Митя.

– Плутать-то тут негде! – повторила Катя Витькины слова. При этом она дернула плечиком.

– Понятно, – улыбнулся Митя. – Ну, пошли домой.

Отношения с лесом были временно прерваны. Митя вновь надеялся только на себя, а потому вывел детей к деревне прямым путем без лишних волнений.

Через час они уже сидели перед печкой, обильно увешанной их мокрой одеждой, смотрели на огонь и чистили грибы.

– Ты знаешь, я деда в лесу встретил, – сказал Митя жене.

– Какого деда? – не поняла Аня.

– Василия Петровича… Ну Люськиного отца, – сказал Митя и увидел, что жена смотрит на него округлившимися глазами.

– Да ты что! – наконец сказала она.

– А что? В кепке, с палочкой… Еще очень бодрый старикашка.

Не слышит только ничего, – усмехаясь, проговорил Митя.

– Митя, он же умер. Мне Люся писала еще год назад… – испуганно сказала Аня. – Ты, наверное, обознался.

– Не знаю… – сказал Митя.

Потом он отложил нож и долго смотрел на угли в печи. В их изломах, в глубоких и причудливых раскаленных трещинах, из которых вырывался жар, ему виделись какие-то морщинистые лица и звериные страшные глаза, полыхавшие недобрым огнем, слышались в потрескивании и шорохе углей невнятные голоса, и все это чудесным образом переходило в знакомую ему науку, в химические реакции и прочие вещи, которые он знал досконально.

Но та, другая картина, открывшаяся в глубоком зеве печи, мешала ему. Она таила в себе что-то такое, о чем Мите только предстояло медленно и глубоко догадываться.

Глава 4

Светелка. Наука «для себя». Аппарат познания.