Охота на чупакабру, или влюблены и очень опасны

Праздник удался – Сашина мама, по такому случаю, испекла пирог, вытащила из шкафа заветную бутылочку вишневой наливки, постелила парадную скатерть, а Смолкин, обрадованный возможностью побыть рядом, со столь понравившейся ему девицей, принес фрукты, вино и конфеты, а персонально для Саши – огромный букет цветов.

Саше цветы дарили в последний раз еще в десятом классе, мальчишки-одноклассники, да и то, Марьяна получила роскошную розу, темно-красную, роковую, а, Саша – три занюханных веточки мимозы.

С тех пор, робкая Александра и мечтать не смела о подобных знаках внимания, а тут – такое.

Роскошные розы, очень много, призывно алели в скромном, даже не хрустальном, вазоне, радуя присутствующих дам.

Точно так же, алели Сашины щеки, а ведь она еще даже не пригубила маминой знаменитой вишневой наливки.

Фокина, радостно потирая руки, разогревала в микроволновке разные вкусности, нарезала колбаску и сыр и постоянно болтала, пытаясь развлечь дорогого гостя.

Дорогому гостю и так было хорошо – он, поджав ноги, восседал на диванчике, совсем рядом с Сашей и чувствовал себя тринадцатилетним юнцом, готовым сделать первое в своей жизни признание.

Когда в двери раздался звонок, вздрогнули все – Сашина мама, потому что, думала, что надоедливая соседка решила почтить их своим присутствием, Смолкин вообразил, что это Алиса, решившая закатить некрасивую сцену, Марьяна – от того, что весь вечер её терзали дурные предчувствия и мучила изжога.

Марьянины предчувствия были точнее барометра, и девушка, втайне морщась, готовилась к чему-то неприятному – пожару на крохотной Сашиной кухне, протечке или, выпадению осадков в виде града, снега, дохлых лягушек.

В, конце концов, двери открыла Саша, которая в тот момент, находилась к ним ближе, чем все остальные.

Тем более, девушке казалось не очень удобным напрягать хороших людей – не так часто к Сашеньке заглядывали гости, с цветами и вкусным тортом.

Если честно, то, вообще – никогда. Марьяна – не в счет.

На лестничной площадке, переминаясь с ноги на ногу, топтался, уже знакомый Александре, бомжеватого вида, мужик, только в этот раз у него в руках не наблюдалось ни телевизора, ни пылесоса, ни прочих чудес бытовой техники.

В этот раз от мужика ничуть не пахло спиртным – он казался очень опрятным, чисто выбритым и приятно благоухал каким-то, незнакомым Саше, одеколоном.