Хмурый город. Ненастье для Насти

Первый раз, увидев гроб, который выносили из открытых дверей, Зябкин ничуть не удивился. Умерла Сидорчук, баба Тая, старуха с пятого этажа. Тихая бабулечка заснула и не проснулась. Дочка шептала громким шёпотом – мол, сердце не выдержало.

Зябкин не придал значения – умерла, да и пес с ней. Что ему до каких-то там бабок?

Потом, смерти пошли косяком – еще одна старая грымза, чуть моложе первой, сосед со второй квартиры – вечно глухой дед, со слезящимися глазами и шахтерской пылью, намертво въевшейся в кожу, бравая тетка-кондукторша, совсем молодая, пятидесяти не исполнилось, девушка из крайнего подъезда – тихая, серая мышка, жившая со старой теткой и другие.

Тут то до Ромки и дошло, что мор, напавший на жильцов его дома, не просто стечение обстоятельств, а злой умысел слуги Чернобога.

Да, не только Зябкин являлся слугой чернокнижника, но и сам чернокнижник истово и яро служил Чернобогу.

Что за бог такой, Зябкин не знал и узнавать – желанием не горел. Ну его, бога того.

Однако, после того, как резко возросла смертность среди соседей, Роман не поленился и заглянул в Википедию, почитать про Чернобога.

Лучше бы не заглядывал.

Прочитанное, с одной стороны, порадовало молодого вампира – не так прост оказался, выкопанный из оврага колдун. Мощь своим слугам древнее славянское божество давало немалую, но и плату требовало соответствующую. Кровью.

Кровь Зябкин и сам любил употребить, желательно не фасованную, из пакета, а, так сказать, припав к источнику. Лучше, к нежной девичьей шейки, совмещая процесс питания с иными, простыми житейскими радостями.

Чуран кровь не пил, зато, муки людские, по всей видимости, доставляли колдуну истинное удовольствие.

Спустя пару недель после того, как колдун поселился в квартире Зябкина, про пятиэтажку на окраине, поползли нехорошие слухи. Мол, военные какую-то хреновину установили где-то поблизости, излучающую то ли гамма, то ли бета, волны и от того мор пошел по району.

Военные, естественно, страдали зазря – в смертях, случившихся недавно и продолжающих происходить, их вины не было.

Запаниковавшие жильцы дома, возглавляемые домкомом, ударились в крайности и начали турмузить различные городские службы. В дом, по очереди, приезжали газовики, энергетики, СЭС и даже батюшка с хором юных мальчиков-певчих.