Хмурый город. Ненастье для Насти

Зябкин ухмыльнулся, сгружая труп на таратайку и укутывая старые кости дырявым ковриком. Желтый жилет продолжал творить чудеса – его, Зябкина, по -прежнему продолжали принимать за работника муниципальной службы или, за дорожника. Ему, Роману, все равно. Главное, чтобы бдительные стражи порядка ехали далеко и не останавливали человека, занятого работой. Или, не человека, но о том, Зябкин кого попало информировать не собирался.

Погрузив добычу, парень бодро потрусил по дороге, мало обращая внимания на огни большого города.

Он катил свою тачку мимо блестящих витрин магазинов, уличных кафе, в которых развлекался беззаботный молодняк, мимо ночных клубов, фонтанирующих громкой музыкой, парковок, стоянок такси, гостиниц и остановок общественного транспорта.

Город не спал и пока что, даже не пытался утихомирить своих обитателей.

Люди веселились, радовались жизни, влюблялись, огорчались, ссорились и мирились, и не подозревали о том, что голодные дети Ночи уже выходят на свою охоту.

Там, вдалеке от освещенного места, парочка плечистых громил трясла какого-то бедолагу, избивая и чего-то требуя от совершенно беззащитного человека.

Зябкин, мельком взглянув на происходящее, презрительно скривился – нет, это не дети Ночи. Обычная дворовая шпана вышла на охоту за пухлыми кошельками обывателей.

Шпанята принадлежали к районному отребью, которое, сбившись в стаю, точно гиены, гордо именовали себя бандой мамы Чоли.

Житья от них не было никому на районе. Что ни день, кого-то били, кого-то грабили, кому-то ломали кости.

Малолетки с кастетами налетали, точно рой мошкары, больно кусали и испарялись еще до приезда стражей порядка.

Зябкин не опасался подобной мелочи. Что могут сделать отвязные детишки, пусть и вооруженные дубьем и кастетами, с ним, вампиром? С, почти что, бессмертным существом? Вурдалака не убьешь обычной дубинкой и ножичком не прирежешь, а святой водой можно лишь ошпарить таких неудачников, как Зябкин. Новообращенные вампиры – глупы и неосторожны, потому и дохнут быстро.

Тупея от собственной силы и наслаждаясь вседозволенностью, они очень часто слетают с катушек и переходят в категорию «диких». Своими необдуманными поступками и кровью, которую они льют, не жалея, вредят клану. Подручные патриарха подобных упырей-глупцов уничтожают без всякой жалости.

Зябкин, в свой самый первый раз, опьянел, вкусив крови жертвы – грузной тетки, лет сорока, уснувшей в парке на скамеечке.