Хмурый город. Ненастье для Насти

– Открывай, бабка, не то, двери сломаем! – угроза прозвучала нешуточная и Настя испугалась по- настоящему – чего ж, такого, натворила старушка, что к ней полиция настойчиво ломится ночью тёмной?

– Наркотики! – осенило её. – Точно, конопля там, мак запрещённый. То-то меня так плющит. Ой-ей-ей – закручинилась девушка. – меня в сообщницы запишут, как пить дать! В эти самые.. распространители, вот! И стану я – позор семьи! – и по щеке Насти потекла одинокая слеза.

То, что это никакая не полиция, девушка поняла сразу – из тёмного коридора на свет шагнул рослый амбал в сером, спортивном костюме.

Рожа у амбала оказалась пугающе-толстая, волосы – сальные, рыжеватые, нос – на бок, а глаза – наглые, с наглым же, прищуром. Глаза так и зашарили по комнате, зацепившись взглядом за стол.

Настя, слегка развернувшись, вслед за амбалом, тоже взглянула на стол и обомлела – на потёртой, серой от старости, клеенке сиротливо стоял закопченный чайник, на щербатом блюде торжественно возлежали два пряника, твердые с виду, как камень.

Вздумай Настя погрызть те пряники своими молодыми зубами и визит к стоматологу стал бы неизбежен.

Вслед за амбалом в комнату просочился второй – низкорослый, щуплый, темноволосый. На самой макушки его головы, горшком торчала чёрная вязаная шапочка. Точно такая же прикрывала макушку амбала – то ли, сползла наверх, то ли, сами по себе шапочки размером не вышли.

Степанида Савишна ковыляла следом. Без слёз не взглянешь на хозяйку избы – старенькая, глухая, да ещё и подслеповатая.

– Будем проводить обыск. – заявил амбал, утвердившись задом на скрипучем стуле. – Что скрываете от представителей власти, граждане?

Настя неопределённо пожала плечами – чего, скрывать-то? У неё лично, с собой рюкзачок маленький, да кошелёк с карточкой на бензин. Денег нет почти – так, пятьсот рублей на расходы.

– Золото, меха, ценные вещи, деньги. – скороговоркой протарахтел амбал и тяжёлым взглядом уставился на Анастасию, словно та должна была срочно явить миру эти самые, выше названные, ценности.

 – Добровольно выдадите или, поискать?

– Ох, ти, – кряхтела Степанида савишна плаксивым голосочком. – чи, ополоумел, касатик? Откель у старухи древней золото, да меха? Куцегрейка моя, вона и та.. прохудилась.

Амбал завис, недоверчиво пялясь на небогато накрытый стол, а второй, более юркий, прошмыгнул мимо Насти и в другую комнату навострился.

Этакой наглости Настя стерпеть уже не смогла.

– Кто такие? – голос девушки звенел от злости.