Хмурый город. Ненастье для Насти

Распаленная смелыми ласками девица подалась вперед, навстречу его суетливому движению.

Зябкин расстегнул ширинку и выпустил на волю своего дружка – крепкого, тугого, подрагивающего в предвкушении. Свою гордость, свою первую гордость.

Медленно втискиваясь в узкую щелочку, парень испытывал дикое желание схватить хрупкое, податливое тело, стиснуть, причиняя боль. Ему хотелось смять эту белую кожу, сдавить, сжать нежную грудь, увидеть отблеск страха на красивом лице.

Но, нет.. Нельзя оставлять следов.

Ему не простят.

Не простят того, что он, без спросу, вломился в чужой рай и украл весь этот мед, ему не принадлежащий.

Продолжая медленно двигаться внутри, Зябкин завел руки девушки вверх, прижимаясь щекой к бархатистой коже ее лица, гладя теплую щеку, спускаясь ниже круговыми движениями пальца и языка.

Девушка тихо стонала, но не сопротивлялась. Она, будто спала, колдовским сном, навеянным странным, гипнотическим взглядом невзрачного паренька.

Подушечки пальцев коснулись синей жилки не шее.

Жилка билась, трепетала, пульсировала. Зябкин слышал стук сердца, живого, человеческого сердца, перегоняющего кровь по венам. О, эта горячая кровь! Жаркая, сладкая, полная жизни.

Сильнее отведя руки девушки вверх, Зябкин выгнулся, забившись в оргазме и оскалил зубы. Медленно, очень медленно выдвинулись клыки – безукоризненно острые, белые, длинные. Гордость Зябкина. Его вторая главная гордость.

Он прицелился, еще раз погладил горло девушки рукой и..

– Моя – хрипло рыкнул Зябкин, неожиданно сильным для столь хилого телосложения, голосом.

 – Моя-я.. Я – не низший… Я-я-я..

В этот момент рука Розы, которую он прижимал к земле, странно дернулась и девушка глухо застонав, попыталась глубоко вздохнуть.

Зябкин запаниковал – в нос ударил острый, сладкий аромат крови.

Но, почему? Он же не успел, он еще не успел сделать самого главного!

Поспешно парень впился в губы девушки своими, раздвинул податливую, мягкую плоть и засунул свой язык в рот Розочки.

Она пахла, как сладкая карамелька.

И на вкус была такой же. Везде.

Роза снова притихла, перестав метаться, а Зябкин, рывком выйдя из нее, тревожно принюхался. Ага, вот оно!

Он, все же, проявил беспечность и не обратил внимание на то, что из травы торчит ржавая железка. Совсем крохотная, но успевшая поранить руку девушке.

Отсюда и кровь. Из совсем небезобидной ранки.

Удивительно, как старый и ржавый гвоздь мог впиться так глубоко?

– Не глубже меня.