Хмурый город. Ненастье для Насти

Двое старших внуков, благополучно свивших собственные гнёзда и покинувших родные пенаты раньше сего знаменательного события, отделались малой кровью, а вот Насте не повезло. Мало того, что она оказалась девочкой, а не шкодливым мальчишкой, так она еще и попала под плотную опеку бодрой, не смотря на возраст и наличие хронических заболеваний, старушки. Вернее, дамы, потому как старушкой неугомонная Жанна Аркадьевна становиться не желала ни в какую.

И, если утренние обливания холодной водой, пробежки в парке, стойку на голове и безвкусные салатики, вместо яичницы на завтрак, Настя пережила безболезненно, то бесцеремонного вмешательства в свою личную жизнь и коррекцию дальнейших жизненных планов, терпеть не пожелала.

Все бой-френды и просто френды бабулей отвергались беспощадно – недоросли, недостойны, не допущу. Эти три «Н» преследовали Настю безжалостно, но она, как любящая внучка, всё ещё терпела, пыталась договориться и поладить с бабушкой.

Встал ребром и упёрся, а Насте в то время, всего лишь восемнадцать исполнилось.

Всю свою сознательную жизнь трудившаяся аки пчела, Жанна Аркадьевна внезапно передумала, изменила жизненное кредо и решила, что труд, сделавший из обезьяны человека, штука, конечно, классная, но жизнь сытая, безмятежная и в тепле, гораздо предпочтительнее.

И зачем надобно надрываться бедной Настеньке, тем более, что, девочка-то, уродилась прехорошенькой – в бабушку, наверное, коли есть иные варианты?

Жанна Аркадьевна принялась Настю сватать, активно, с энтузиазмом, с азартным огоньком в глазах.

Женихи попёрли косяком – не была Настя уродкой, да и приданое имелось приличное, скажем так, родители, к тому ж, в городе люди не последние. Одна мама – зам мэра чего стоит, а там и папа, конечно же.

Настя уперлась – замуж не хотелось, тем более, за тех, кого признали достойными кандидатами на её руку и прочие запчасти организма. А, как же – владельцы заводов, газет, пароходов, генерал, один депутат и учредитель банка.

Все вышеназванные персоны просто мечтали о юной и неиспорченной супруге, которая могла украсить быт, но не совала нос куда не надо.