Марионетка Тьмы 3. Танец с оборотнем

И потом, мать внушала мне, что ходить в гости к незнакомым сеньоритам непристойно, – дернул углом рта дон Габриэль. Конь под ним нетерпеливо приплясывал и хрипел, со скрежетом закусывая удила.

– Кажется, вы куда-то торопились, – напомнила я, рассматривая медальон на фоне его рельефной загорелой груди. Это было раскидистое дерево в кольце неизвестных рун. На семейный герб они походили мало, хотя в геральдике я особо не разбиралась.

Конь предпринял очередную попытку встать на дыбы, но его снова жестко осадили.

– Вы пробыли в этих краях недостаточно долго, поэтому не вполне понимаете, кто перед вами. – В голосе блондина зазвенели опасные льдинки. От такого можно было ждать и попытки усмирения, и не только лошади. Я невольно посмотрела на хлыст в его руке. Мужчина перехватил мой взгляд, и его губы расползлись в холодной улыбке. – Иногда это самое верное средство, чтобы заставить каждого знать свое место. Эту вещицу, – он приподнял кончиком хлыста мой подбородок, и я увидела сотни крошечных шипов, осыпавших его по всей длине, – сделал для меня один мастер, знающий толк в усмирении строптивых созданий.

– И с тех пор вы не устаете применять ее по назначению. – Я кончиком пальца отодвинула хлопушку от своего лица. На коже осталась крошечная капелька крови. Каково же было его коню?! – Специалисты утверждают, что стремление причинять боль другим есть тяжелое расстройство личности. Патология.

На щеках мужчина вздулись желваки. Пальцы на рукояти хлыста побелели, но тут он широко улыбнулся и, запрокинув голову назад, разразился громким хриплым смехом, от чего жеребец дернулся и всхрапнул.

– Потрясающе! Меня всегда удивляло, как же в это в некоторых людях уживаются безграничная глупость и безрассудная храбрость. – Взгляд Габриэля будто приклеился ко мне, но его внезапной веселости он не отражал, скорее наоборот. То, что в них легко читалось, вызывало у меня неосознанную дрожь. – Начиная играть с огнем, не удивляйтесь, если однажды пылающая крыша упадет вам на голову и причинит много боли.

– Не сомневаюсь, – пробормотала я. Мне ли было не знать, что такое боль и как заставить ее быть союзницей.

– Что ж, вы меня заинтриговали, поэтому мы еще встретимся, – улыбнулся мужчина, да так, что у меня кое-где екнуло.

– Уверяю вас, я не представляю собой ничего особенного. Всему виной мое дурное воспитание.