Наследница достойных

То, с какой опаской поглядывали на меня и женщины, и мужчины, оставляло неприятное впечатление – самых бессердечных людей словно свезли сюда со всей округи. Окончательно потеряв надежду обрести приют, я двинулась за околицу. Полежу на берегу, отдохну и двинусь дальше.

Распахнутые ворота крайнего дома заставили остановиться и заглянуть во двор. На крылечке сидела старушка. Она уткнулась в колени и покачивалась, тихо завывая. Я не сразу решилась потревожить человека в его горе. Старый пёс, гремя обрывком цепи, подошёл ко мне и ткнулся носом в бедро.

– Нет у меня ничего, – раскрыла я ладонь, – сама голодная, как медведица в марте.

Пёс шумно вздохнул, вернулся к хозяйке, заворчал. Старушка подняла голову и уставилась на меня бесцветным взглядом.

– Здравствуйте! – шагнула я вперёд. – У вас что-то случилось? Могу я помочь?

– Заразы не боишься?

Я отрицательно покачала головой, крестьянка поднялась и махнула, приглашая следовать за ней. Мы зашли в полутёмный сарай. В нос ударил запах гноя и прелой соломы.

– Болеют? – спросила я, проглотив вставший в горле комок.

– Сдохли, – без тени сожаления сказала старуха. – Надо в яму перетаскать да землёй засыпать. Одной никак не справиться.

– А где же ваши родные? – Я не сомневалась, что в большом доме с таким обширным хозяйством должно жить человек семь, а то и двенадцать.

– В город подались. Жрать-то нечего теперь будет.

Я чуть было не спросила, как же они оставили старуху одну и даже не помогли захоронить погибших животных, но смолчала, опустилась на корточки, попыталась приподнять ближнюю ко мне овцу и резко отдёрнула руку.

– Шевелится! – Животное открыло круглый глаз и уставилось на меня. – Живая. Смотрит!

– Не до шуток, – сердито отозвалась бабка и склонилась рядом со мной. Овечка приподняла голову и едва слышно заблеяла.

– Водички им, может быть? – предложила я. – Где взять, скажите. Принесу.

– Ещё не хватало! – выпрямляясь, старуха всплеснула руками. – Господа за моей скотинкой станут ходить. Чего выдумала? Иди в дом. Управлюсь.

Могла бы я, конечно, послушаться и уйти. Безумно хотелось посидеть под крышей, пожевать хотя бы чёрствый ломоть хлеба, выпить молока.