Хмурый город. Ночные твари тоже смертны

Все, что успел Петр, столь быстро превратившийся в мертвеца, так это один раз взмахнуть ножом, полоснув по бледной, удивительно тощей шее злобного создания и почувствовать, как теплые капли черной крови, упали в его раскрытый рот.

… Автоматные очереди раздались внезапно, обрушившись свинцовым ливнем на то создание, что уничтожало, распростертого в грязи человека, отбросило и почти разорвало тварь пополам. С диким, звериным визгом, неведомое существо, роняя капли темной крови на поверженную жертву, шмякнулось о каменные стены и растаяло на глазах, изумленных таким поворотом дела, солдат.

– Что это було такое? – разбитной шахтерский парень, девятнадцатилетний Колька с Донбасса, круглыми от ужаса глазами рассматривал мертвые тела, заполнившие собой крохотное внутреннее пространство уединенного храма. Его руки, судорожно сжимавшие автомат, побелели от напряжения – Господи…

Именно он, глазастый Колька, салабон и нытик, заметил неладное – ему показалось, что каменные фигуры у входа в храм шевелятся и передвигаются.

Кольку, было, подняли на смех, но затем, обнаружив, что чудовищные статуи и впрямь шевелятся, бойцы поспешили вверх, на помощь своим. К их счастью, все тот же Колька, случайно, отойдя отлить, наткнулся на крутые ступени, почти стертые временем, но все еще пригодные для подъема. Из нескольких зловещих горгулий, одна отсутствовала и, ворвавшись в храм, бойцы обнаружили ее, терзающей плоть их командира. Затем последовала беспощадная стрельба, заглушившая панический страх.

А Кузьма так и не решился подняться вверх, прикрывая друзей с тыла и все шептал и шептал молитвы пересохшими от страха губами, то и дело осеняя себя крестными знамениями.

Командира убила неведомая тварь, но посовещавшись, бойцы поклялись хранить это событие в тайне. Никто не поверил бы им, расскажи они о неведомом создании, убившем пятерых и растворившемся в воздухе, прямо на глазах изумленных солдат. Расскажи они подобное и штрафбат принял бы пополнение с распростертыми объятиями. Что поделать – шла война, жестокая и кровавая, а пушечное мясо на всех войнах ценилось дешево.

Бойцы разломали скудное убранство заброшенного храма и сожгли все, что оказалось способным гореть. Тяжелый, сладкий запах мертвечины вскоре сменился гарью и копотью. Дым, черной, жирной струей, поднимался в ночные небеса. Оставшиеся статуи, поколебавшись, красноармейцы сбросили вниз, прямо на хищные зубцы скал и они, обрушившись со страшным грохотом, раскололись на несколько кусков.