Хмурый город. Ночные твари тоже смертны

К тому же, начальником поселкового отделения полиции, недавно назначили молодую женщину, некую Элеонору Акулову, про которую болтали разное, но сходились в одном – не потянет.

Район славился конфликтами на национальной почве, грабежами и прочими малоприятными явлениями.

Предыдущего начальника, тихого алкоголика, любящего взятки и молоденьких девушек, незаметно, спровадили на пенсию, после одной из многочисленных жалоб, разбираться в которой взялась областная прокуратура.

Только вот до «Садов» не доходили руки областных прокуроров и полицейских.

Никто толком так и не знал, какое количество людей постоянно обитает в «Садах», да никто и не пытался их подсчитывать.

Бомжи, побирушки, беспризорные дети, просто какие-то, вечно пьяные бабы, целыми днями таскались по округе, подворовывая, клянча деньги и просто слоняясь, в надежде на случайный заработок, а, ночью их поглощали «Сады», втягивающие в себя эти отбросы общества, точно гигантская клоака.

Огромное, серое здание возникло среди буйной поросли одичавших деревьев внезапно, точно замок с привидениями.

Каролина даже вскрикнула от неожиданности, но замолчала, наткнувшись на насмешливый взгляд Андрея.

– Моя маленькая девочка чего-то испугалась? – парень остановил машину у ржавых, скрипучих ворот, приглашающее распахнутых, в ожидании нежданных гостей – Ты не бойся, местечко пустынное, мы с Серегой не раз проверяли! Правда, Серег?

Блондин энергично кивнул, обшаривая взглядом сереющее небо.

В сентябре, а стоял, именно, тихий, теплый сентябрь, когда дни, по – летнему, жарки, а ночи – холодны, темнеет как-то сразу, внезапно.

День сменяется ночью, черной, как чернила, пропустив вечер, как ненужную деталь, и лишь луна, огромная и яркая, как сегодня, освещает окрестности мертвенно-бледным светом.

– Пикник? – задумчиво нахмурилась Саша – Здесь? Это же заброшенный больничный комплекс! Ему – сто лет в обед! Мне еще бабушка рассказывала о том, как его строили.

Александра была права – громадное пятиэтажное здание из серого, мрачного кирпича, зияющее черными провалами окон навевало только унылые мысли. Почему-то при одном лишь взгляде на неприветливое строение, мороз начинал ползти по коже. Даже бесшабашная Александра, в свои двадцать два года уже успевшая повидать кое-что не особо приятное, ежилась и сопела.