Хмурый город. Ночные твари тоже смертны

Теперь же, кому они нужны? Бедные дети!

«Вот-вот – подумалось Каролине – Надька, точно сбежала, бабуля – умерла, родителей лишили прав и детей отправили в приют. Все просто счастливы, особенно – родители-алкаши. Им теперь никто не мешает квасить в свое удовольствие и наслаждаться жизнью. Еще парочку спиногрызов настрогают от нечего делать.»

– Да, ладно! – Каролина упрямо тряхнула длинной челкой, скрывавшей глаза и половину носа – Надоело Надьке кашу пустую жрать и ходить в обносках. Скорей всего, в областной центр укатила.

Перед глазами Каролины мелькнул образ упомянутой в разговоре девушки – правильное, округлое личико, светлые соломенные волосы, прямой нос и настырный взгляд темно-карих глаз. Надька запомнилась ей своими упрямством, настойчивостью и трудолюбием. Из всех ценностей у девчонки оставались лишь золотые сережки, крошечные, с красным камушком. Бабушкины. Надя их очень берегла и это оказалась единственная вещь, которой так и не смоли ее лишить непутевые родители.

– Хватит трещать, сороки! – это папа соизволил оторваться от своей газеты – Компетентные органы разберутся, что и к чему. А, ты – он строго взглянул на раскрасневшуюся дочь – Чтобы в половину одиннадцатого была дома. Как штык! Смотри, позвоню и проверю, ты меня знаешь! Нечего по улицам шляться ночами! Вон, люди пропадают бесследно! Разве Карева одна такая? Совсем распустилась наша молодежь – на уме одни удовольствия и развлечения! Мы в вашем возрасте, совсем другими были! Да-да и нечего тут носом шмыгать и глаза подкатывать!

Каролина с неудовольствием взглянула на притихшую мать – вот, договорились! Если бы мама, так некстати, не завела разговор о пропавшей девушке, то отец не обозначил бы точное время и она, Каролина, могла бы погулять с Андреем допоздна.

Обиженно фыркнув, девушка выскочила из комнаты, а отец, ласково прижавшись к руке жены, произнес:

– Не бери в голову, Наташка. Она мне потом еще спасибо скажет, если не дура, конечно.

Он отложил в сторону газету, поцеловал жену в тугую щечку, благодаря за ужин и ушел переодеваться. Ночное дежурство начиналось с семи часов вечера и следовало поторопиться.