Босиком по битым стеклам. Сиротка из Больших гулек

– Надо же – размышляла Елена, поглаживая лупоглазыша – экология какая отличная – ни тебе пакетиков от чипсов, ни пластиковых бутылок и жвачка к подошве не прилипает!

От непонятных слов, сызнова возникших в её голове, Елена привычно отмахнулась – вот ещё, докука! Иных хлопот хватает!

Целитель к этому времени полностью очухался и взирал на Елену, кутавшуюся в драную рубашку, с благоговением и даже влюблённостью.

Разумеется, Огюстен сразу же понял, кому именно обязан собственным чудесным спасением от мучительной смерти в жадных водах Нуары и принял решение с этого самого мгновения всячески опекать и оберегать несуразную девицу из Больших Гулек от различных неприятностей, сыпавшихся на неё часто и регулярно, словно горох из дырявого мешка.

Между тем, барон подсуетился и несчастных недоутопленников погрузили в очередную карету – простецкий с виду ящик на колёсах, запряжённый невразумительными лошадками. Естественно – ни алого бархата, ни мягких сидений, предусмотрено не было.

– Так себе каретка. – подумалось Елене – Даже не «эконом», а непонятно что.

Карету трясло, Елену знобило, лекарь клевал носом и радовался тому, что они стремительно удаляются от реки.

Через некоторое время транспортное средство остановилось и заботливая тётка, вероятно, какая-то попутная селянка из деревеньки, что расположена возле шумной и оживлённой трассы, просунувшись в дверцы, протянула несчастным пострадавшим пару тёплых одеял.

Трассой Елена почему-то называла широкую, хорошо накатанную дорогу от той самой неудачной паромной переправы до городка Льуеж, в котором путникам и предстояло сделать следующую остановку. Путешествовать, завернутыми в одеяло, не нравилось ни Елене, ни толстяку-целителю, хотя, толстяку было куда как комфортней, чем его юной спутнице – вскоре мантия целителя просохла, да и сапоги, кстати, тоже приобрели почти приличный вид, разве что влажно чмокали при каждом шаге.

Елена согрелось – одеяло оказалось на диво тёплым, лёгким и пушистым.

Девушка без труда догадалась о том, что заботу проявил лично де Перье.

Несколько раз она рискнула высунуть нос в окошко, но всякий раз поспешно пряталась в глубинах неудобной кареты. Её пытливый взгляд выхватывал из толпы путешественников смазливое лицо блондинистого юнца, надменный подбородок шевалье д, Алье и полный ненависти, взгляд виконта Жильберта де Броэ.