Босиком по битым стеклам. Сиротка из Больших гулек

Мама дорогая! Страх и ужас!

До земли было высоковато – упадёшь, так точно повредишь что-нибудь важное в организме! Падать Елене не хотелось – и без того сирота, лаской обделённая, а коль ещё и искалечится? Что делать тогда-то? Герцог, может и прельстился её сомнительными прелестями, но на калеку убогую уж точно не клюнет. Прогонит с глаз долой! А куда ей идти, горемыке? Назад, к вдове?

Вряд ли та ей обрадуется шибко. Вдова, скорей всего, уж и не вдова вовсе. На герцогское золотишко много желающих сыщется, кому жениться приспичило срочно.

Окольцевали уж вдову, женой назвав и в храм Амы Всеблагой сводив честно.

Так что, нет ей обратной дороги в Большие Гульки.

Внизу суетился народ – по дурному орали бабы, бегая в просторных рубахах и чепцах, мужики сновали туда-сюда, таская в руках какие-то вещи, плакали дети, ржали перепуганные лошади.. Где-то поблизости завывала собака и блеяли овцы..

Какой-то глупый петух, сдуру закукарекав, мгновенно заткнулся – видать, добрая душа свернула горлопану шею, дабы не баламутил и без того ошалелый народец.

А поодаль, как ни страшилась пожара Елена, но приметить сумела, стояла давешняя троица дворян, тех самых, что валяли её по сараю – островок спокойствия в бушующем море, и скаля зубы в презрительных усмешках, наблюдали за паникой и суетой.

– Сцуки.. – зло подумала Елена – нет бы людям помочь! Стоят, твари, наблюдают! Ещё бы камеры включили, да съёмку устроили!

Странные мысли мгновенно покинули ее голову, как только затрещала крыша, плюясь раскалённой черепицей.

– Пора спасаться! – девушка медленно, шажок за шажком, двинулась по широкому подоконнику – Ещё немного – уговаривала она себя – Спасение близко!

Внизу, словно по заказу, стояла телега с копной сена.

Раньше Елене казалось, что подобные чудеса случаются только в сказках и в кино – вот ты падаешь, а тебе уже кто-то соломки подстелил!

Но, нет – случается.

Елена не обращала внимания ни на что – она, стиснув зубы, ползла, цепляясь за стены ногтями, словно гигантский нетопырь, а затем, раскинув руки, прыгнула вниз, нацелившись на тот самый стожок и надеясь на то, что если и разобьётся, то не сильно, не до увечья.

– Жить захочешь – не так растопыришься! – почему-то подумалось ей в тот самый миг, когда лицо уткнулось в пахучее сено.