Гуси-лебеди. Хозяйка Дремучего леса

К тому же, девица плавала «топлес», ничуть не смущаясь собственной бесстыжей наготы и даже ни разу не зардевшись под пристальным взглядом недавней, почти утопленницы.

– Может на ней и трусов нет? – озадачилась мыслью Алёна Дмитриевна, незаметно кося глазами в сторону противоположного берега. – Может быть, девица приплыла со стороны нудистского пляжа и к нам, прямо сейчас, подгребёт группа поддержки – голенькие тетечки, счастливые обладательницы пухлых ляжек и отвислых животов и развязные дядечки, трясущие своими бубенцами? Б-р-р! – содрогнулась она.

– Замерзла, Алёнка? – участливым тоном поинтересовалась девушка из воды. – Так, стягивай сарафан и обсыхай. Меня не опасайся – от меня тебе вреда никакого не будет. Слово в том даю верное.

Алёна Дмитриевна вытаращила глаза – снимай сарафан? Какой, сарафан? Она, отродясь, в сарафанах не хаживала – руки у нее не особо красивые, чтобы публично обнажаться.

Но, как оказалось, сарафан имелся – длинный, мокрый, хлюпающий и ужасно противный.

– Мерзкая хламида едва не утянула меня на дно. – раздраженно подумала Алёна Дмитриевна, позабыв о приличиях и торопливо стягивая с себя странную одежонку. – В этой тряпке я похожа на тряпичную бабу, посаженную на чайник – такая же нелепая и страшная. Ф-р-р!

От сарафана женщина, в итоге, избавилась, но теплее ей от этого простого действия не стало – мокрая коса хлестала по голой спине, мерз зад и перед, потому что белье отсутствовало от слова совсем.

– Бросай сарафан на орешник. – командовала из воды длинноволосая девушка. – Сейчас солнышко проглянет, и ты согреешься. Да, не трясись – высохнет твой сарафан. Быстро высохнет, никто и не заметит, что ты разгуливаешь по берегу в непотребном виде. Не пужайся. И башмаки с ног стащи – нечего хорошую вещь портить. Просохнут, сама мне потом спасибо скажешь.

– Я и не боюсь. – Алёна Дмитриевна смирилась с тем, что с ней явно что-то не так – то ли ранняя деменция подкралась незаметно, то ли, ум за разум зашел и обратно выйти не может.

– И то, верно. – согласилась из воды девушка, незнакомая и от того очень подозрительная. – Перестарок ты уже, Алёнка. Подружки твои, чай, замужем давно, по ребятенку, а, то и двух, в люльке качают, одна ты в девках засиделась. Семнадцать весен, уж, когда минуло, а женихи всё мимо проходят, ни один сватов не заслал.

– Сорок два.