Гуси-лебеди. Хозяйка Дремучего леса

И после этих слов Алёна Дмитриевна увидела… Нет, не свет в конце тоннеля, как это любят описывать различные фантасты в своих романах, а некое завихрение, возмутившее спокойный воздух. Завихрение, напоминающее по виду этакий торнадо – явление в этих широтах странное и необычное, захватив всё прилегающее пространство, затащило в, алчно разверзнутую пасть воронки, бесплотную фигуру, орущей от страха, Алёны Дмитриевны и, жадно чавкнув, схлопнулось, втянувшись неизвестно куда.

Алёна Дмитриевна, ощутив смертельную опасность, грозящую её, уже и без того пострадавшей, душе, продолжая орать и размахивать руками, пропала, растворившись в небытие.

На краткий миг перед глазами, истошно орущей Алёны Дмитриевны Почесухи, мелькнул полуразмытый лик незнакомой, страшной старухи, а затем, исчез, словно его никогда и не было.

И лишь старый ворон, черный, неряшливый и жирный, суматошно захлопав крыльями, проводил необычное явление долгим взглядом, остекленевших от ужаса, глаз и с громким лязгом захлопнул, разинутый в удивлении, клюв.

*

– И-и-и! – верещала несчастна Почесуха, ощутив, как чья-то крепкая рука, решительно ухватив её за волосы, тащит куда-то жертву страшного дорожного происшествия, поступая с той самой жертвой совершенно безжалостно и не обращая внимания на слабое трепыхание щуплой тушки уволакиваемого объекта.

Было больно! Очень больно! Кто не верит, пусть сам попробует, каково это, чувствовать, как с головы, заживо сдирают кожу вместе с волосами.

– У-у-у! – завывала Алёна Дмитриевна, колошматя по воде руками, отплевываясь и захлебываясь одновременно. – Больно, блин… Отпустите!

Её продолжали тащить, немилосердно дергая за косу и вытягивая вверх из толщи мокрой и холодной воды.

– Омут, мутный омут, что напротив мыска. – неожиданная мысль слегка отрезвила, продолжавшую вопить и трепыхаться, Алёну Дмитриевну.

– Да не дергайся ты, припадочная, – бурчал кто-то над ухом приятным, низким голосом. – совсем уморила! Мавкой стать захотела, дурочка или в русалки метишь? Так нет, не будет тебе такого несчастья. Ох, ты, горюшко, кому сказала, не дрыгайся!

– Вода? – запаниковала Алёна Дмитриевна, в голове которой всё перемешалось и перепуталось, точно в овощном рагу. – Мокрая и холодная.