Босиком по битым стеклам 2. Арлиэлла. Опасные тропы Ангоры

Тот самый хлопок по лбу раскрытой ладонью, вызвал цепную реакцию – воспоминания посыпались на Елену, как горох из пустого мешка – успевай лишь ладони подставлять!

Елена вспомнила, как после ее возвращения из-за Грани, долго и самозабвенно ругались тетка Стерха и ее нянька Дангута, как крепкая гномка все порывалась уйти с девочкой куда подальше от темной ведьмы-некромантки, помнила и о том, как на огромном костре спалили нечистую тварь, испепелив ее, как долго и тщательно отмывала ее хрупкое тельце Дангута, стоя по колено в воде лесного озерца.

И Скрипуна вспомнила Елена – кот по пятам таскался за маленькой девочкой, не спуская глаз с ее хрупкой фигурки и приносил малышке, лично убиенных им, мышей-полевок. Подарки дарил, от всей своей широкой, кошачьей души.

Воспоминания явили с собой мало приятного, но они были и помогали Елене чувствовать себя не полностью ущербной. А там, глядишь, и остальное вспомнится.

Граница герцогства Валенсии показалась путникам к следующему полудню – пока проснулись, собрались и не торопясь, отправились в путь, солнышко уже успело подобраться к зениту. Не смотря, на то, что год близился к середине первого осеннего месяца, светило палило, как сумасшедшее, заставляя людей чаще прикладываться к походным флягам с чуть подкисленной водой или же, разбавленным вином, а животных – лениво отмахиваться от любой попытки двуногих заставить их ускорить шаг.

Елена, прекрасно чувствовавшая себя верхом на Бяке, с пониманием посматривала на дам, предпочитавших передвигаться не верхом, а в тряской карете. Да и то, как сказать – с сочувствием? Симпатию она испытывала к одной Тарке, девочке-горбунье, которую забрала с собой, увезя из замка Анфор, а вот к даме Вианоле Мадее – компаньонке, навязанной им в спутницы волей всемогущего деда-герцога, Елена испытывала резкую неприязнь – до того несимпатичной казалась ей сия высокомерная и двуличная особа.

Нужно отдать должное – выглядела дама Вианола отлично! Хоть сейчас выпускай женщину на скользкий паркет какого-нибудь роскошного приема – и прическа, и одежда придворной фрейлины герцогини находились в полном порядке, чего нельзя было сказать о прическе самой Елены.