Босиком по битым стеклам 2. Арлиэлла. Опасные тропы Ангоры

Малышка поспешно отступила к воде и опустила раненую ногу в озерцо – нужно смыть кровь и грязь. Они могут попасть в ранку и привести к неприятностям. Так утверждала Стерха, и у Арлиэллы не возникало сомнений в словах Темной. Девочка начала бултыхать раненой ногой в воде, а аромат крови плыл по горячему воздуху, растекался по тихой воде, все шире и шире, пробуждая к жизни то, что никогда не должно было проснуться.

Тварь мирно дремала в самой глуби водоема, удобно устроившись на подушке из мягкого ила.

Тварь крепко уснула после последней, весьма обильной трапезы. Тот, пьяненький купчик, чья лошадка, свернув с дороги, забрела к этому милому озеру, послужил отличной закуской перед основным, более плотным, обедом.

Несчастный пьянчужка мгновенно протрезвел, но было слишком поздно – то, что вынырнуло из тихих вод, сожрало вначале его, весело похрустев косточками, а затем и виновницу несчастья, глупую лошадь, не обращая внимания ни на отчаянное сопротивление последней, ни на её жалобное ржание.

Нажравшись и осоловев от сытости, Тварь забилась в мутные глубины и уснула крепким сном без сновидений.

Она проспала слишком долго и теперь в брюхе у неё было пусто, точно в амбаре у нерадивого хозяина. Хотелось жрать, жрать и еще раз – жрать.

И, тут – оно! Сладкий аромат крови и невинности просочился сквозь озерную муть и разбудил голодный ужас, дремавший на дне водоема, запах добычи, такой нежный, такой желанный, приправленный острым, пряным вкусом магии.

Темное нечто всколыхнулось, дернулось закостеневшее тело и туловище твари, больше напоминающее обычный топляк, начало медленно всплывать со дна, раскидывая вокруг себя лапы- хваталки, которые, тут же начали обшаривать все вокруг, силясь ухватить добычу и утолить злобное чувство голода и пустоты.

Арлиэлла не ожидала подвоха со стороны воды – мирным, тихим и сонным показалось ей лесное озерцо. Ошибка, многим стоившая жизни. Девочка потерянно вглядывалась в дальние заросли ивняка – кто-то ломился сквозь кустарник, шумя и хлюпая по, поросшим осокой, лужицам и пугая ребенка до икоты.

Прятаться и бежать юной Арлиэлле и в голову не пришло – отец учил её тому, что бегство – это удел трусов и позор для представителя древнего рода.