Босиком по битым стеклам 2. Арлиэлла. Опасные тропы Ангоры

– Как мне кажется – продолжил барон- «безопасник» – герцог Сийнезийский отправится в столицу, к королю, прихватив с собой беглую герцогиню Анфор и графа дю Валле, как своих союзников и свидетелей.

– Свидетелей чего? – про союзников Елене было понятно и без разъяснений.

– Бунта, разумеется – пожал плечами де Перье – Заговора против законного герцога и его наследника.

– И кто же эти, предполагаемые заговорщики? – Елена продолжала глупо хлопать ресницами и поражаться наивности Сийнезийца. Неужели, тот самый герцог думает, что ему кто-то поверит там, в столице?

– Возможно, я – барон сохранял редкостное спокойствие – Кто-нибудь еще, из людей, неугодных герцогине и дю Валле.

– Я? – поразилась Елена и зло прищурилась. Что-то такое-эдакое крутилось у неё в голове – Самозванка? Меня признал родовой Источник и сам герцог де Анфор. Признал, выдал колечко, подтверждающее мой статус. Кстати – пожаловалась она – почему меня так быстро выпроводили из замка? Мне бы хоть в усыпальницу заглянуть, к родителям.

Девушка откровенно загрустила – сборы, действительно, выдались стремительными. Раз-два и она уже в карете, обряженная в дорожный костюм и обременённая корзиной с припасами и сопровождением из числа наемников, верных герцогу, трясётся по пыльной дороге, направляющейся в столицу Ангоры.

– Вы никого не отыщете в родовой усыпальнице, госпожа – с сожалением и сочувствием, произнес де Перье – Я в то время еще не состоял на службе у герцога, но знаю точно – тел ваших близких так и не нашли.

Елена отчетливо помнила грохот камней, предупреждающий крик отца, золотую сферу в своих руках и ту, неимоверную тяжесть, что обрушилась на неё, испуганную, ничего не понимающую девочку, неполных пяти лет от роду.

Если бы не Дангута, её добрая, верная нянька и не тетка Стерха, та самая Тёмная..

Стерха?

Девушка вытаращила глаза и начала задыхаться.

Как? Как же она могла позабыть? Стерха!

Глава 2 Тёмная

– Ты – Тёмная и подлежишь суду святой Инквизиции – герцог, измотанный событиями последних дней – отравлением, симуляцией предсмертного состояния и собственной, якобы, агонии, бунтом и ранением, выглядел отвратительно, даже с учетом его, преклонных лет.