Босиком по битым стеклам 2. Арлиэлла. Опасные тропы Ангоры

– Эльф! – восторженно пискнула романтичная Лионелла и грохнулась в обморок, уже по-настоящему, в полной мере испытав то, что испытывают героини, столь любимых ею, романтических историй.

– Господин мой.. – Голубой Мотылёк растерянно развёл руками – Клянусь, я ничего ей не говорил. Она сама как-то догадалась. Поразительно догадливая юная леди.

Синтариэль слегка насмешливо взглянул на юного эльфа – в силу своего возраста, тот ещё не подозревал о том, что для иной восторженной девицы, принцем является любой объект ее тайных воздыханий, а уж для юной особы, сбежавшей из отчего дома и начитавшейся всякого романтического бреда, герой, спасший ее от опасности, да к тому же, ещё и оказавшийся эльфом, само собой разумеется – принц! И, никак иначе!

Синтариэля занимал совершенно иной вопрос – кракен – кракеном, тем более, издохший и не представляющий более никакой опасности, но, где же хозяин милой и занимательной зверушки? Болотный спрут – просто зверь, большой, плотоядный монстр, но он не способен устроить на тропе магическую ловушку и одолеть лешего в его собственном лесу.

Где же он?

Между тем, благородная Лионелла очнулась, но сделала это после того, как сердобольный Голубой Мотылёк, отчаянно брызгавший ей в лицо холодной водой, расстроился и поднес к губам девочки свою флягу.

Да-да, с крепким гномоядом.

Альсельдильмир понимал, что поить гномим самогоном девицу, не достигшую порога совершеннолетия, моветон, но он и не собирался спаивать юную особу – так, пара капель на губки, дабы спасённая перестала млеть и начала воспринимать происходящее вокруг неё осмысленно и с пониманием. Кто же знал, что нежная дева схватит флягу двумя руками и, воспользовавшись растерянностью эльфа, сделает приличный, можно сказать, жадный, полноценный глоток. А гномояд, это вам не сладенькое дамское винчишко, разбавленное водичкой!

Гномояд – напиток настоящих, сильных мужчин!

Во всяком случае, так считали гномы.

Глаза рекомой особы выпучились точно у квакши болотной, грозя выпасть из орбит, брызнули горькие слёзы обиды и непонимания – я вам так верила, а, вы? Кроме того, девица, резко выдохнув, громко чихнула, закашлялась, забилась, словно в припадке «падучей» и, продолжая взирать на эльфа глазами, полными слёз, тянулась к перворожденному дрожащими руками.