Три опалённых грозою года

Она пробормотала:

– Ладно-ладно!

Тёплый поток возвращающейся Силы чуть не оглушил Рида. Но ему полегчало: зрение постепенно прояснилось, шум в ушах исчез. Только спать захотелось ещё сильнее.

– Если бы я не успел, валялся бы уже мёртвой пустышкой, – наставительно сказал ему чёрный Дракон, – и некого было бы винить. Сам дурак – согласился отдать Силу, даже не обговорив условий.

Риделл попытался встать с колен, но голова закружилась, его повело. Хорошо, что рядом быстро оказался Меддок, который подставил ему плечо.

– Меня зовут Аргор, – сказал чёрный дракон. – Как твоё имя, маг-самоубийца?

– Риделл. Риделл Вейн…

– Простите, – вмешался орк, – мой друг очень устал. Меня зовут Меддок, кстати… Так вот, моему другу и мне нужно поспать. Можно, господин Аргор?

Дракон изобразил на своей черной морде подобие улыбки:

– Можно. Забирайтесь на меня…

Риделл не помнил, как очутился на спине Аргора. Наверное, Меддок помог. Спина была жёсткой и чешуйчатой, но, едва закрыв глаза, Рид поплыл. Проваливаясь в сон, он услышал голос орка:

– Агго… Зачем ты пытался убить себя?

– О чём ты? – сонно спросил Рид и мгновенно заснул.

Певец

Арахель получил известие о гибели Смита, будучи в Ариаманте, крохотном городе Аркарисе. До него долетели слухи об аресте двух молоденьких подпольщиц и о самоубийстве мальчишки-мага. Арахель по опыту знал, что столичная ребетня отделается штрафами или коротким заключением, а вот с ним, эльфийским подданным, поступят намного жёстче. Поэтому он прихватил лютню, попрощался с очередной красоткой, запрыгнул на коня и поскакал прочь.

За ночь он пересёк границу Страны Тысячи рек и оказался в снежной Ильмерии, в морозной глуши, в маленькой деревеньке Криволесье.

– Точно говорю, певец, сам видел – так и растерзала она их! Девица, лицо белое, платье голубое, в каждой руке по ледяному клинку! А как кружилась между них – точно танцевала! И всех порешила Снежная Дева!

– Как интересно, – Арахель слушал и рассматривал собеседника.

Это был селянин, крепкий и высокий, с крупными, грубоватыми, но обаятельными чертами лица.

Его окладистая рыжеватая борода уже начала седеть, и пахло от него сеном, мёдом и луком. Златовласый эльфийский менестрель Арахель по сравнению с ним казался хрупким подростком, хотя был старше селянина как минимум в три раза.

– Я то и говорю! – селянин с размаху поставил стакан с медовухой на стол, да так, что половина напитка расплескалась. – Говорю же, убивица она. Людей не пощадила.